Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Чую гиблую шаткость опор, омертвенье канатов:
и во мне прорастает собор на крови астронавтов,
сквозь форсунки грядущих веков и стигматы прошедших —
прет навстречу собор дураков на моче сумасшедших.

Ночь — поддета багром, ослепленная болью — белуга,
чую, как под ребром — все соборы впадают друг в друга,
родовое сплетенье корней, вплоть до мраморной крошки:
что осталось от веры твоей? Только рожки да ножки.

И приветственно, над головой поднимая портрет Терешковой,
миру явится бог дрожжевой — по воде порошковой,
сей создатель обломков — горяч, как смеситель в нирванной,
друг стеклянный, не плачь — заколочен словарь деревянный.

Притворись немотой/пустотой, ожидающей правки,
я куплю тебе шар золотой в сувенировой лавке —
до утра, под футболку упрячь, пусть гадают спросонок:
это что там — украденный мяч или поздний ребенок?

Будет нимб над электроплитой ощекотывать стужу,
и откроется шар золотой — бахромою наружу:
очарованный выползет еж, и на поиски пайки —
побредет не Спаситель, но все ж — весь в терновой фуфайке.

Принудительно-яблочный крест на спине тяжелеет:
ежик яблоки ест, ежик яблоки ест, поедая — жалеет,
на полях Байконура зима, черно-белые строфы,
и оврага бездонная тьма, как вершина Голгофы.

2011

Подборка