Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи пользователя: Фомка (список заголовков)
16:34 

Алексей Дьяков "Глупый московский мальчик..."

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Глупый московский мальчик,
Не любящий вод и ветров,
Прячущийся подальше
В последний поезд метро…

Ты ведь не мог забыть?
На выходе, у турникета
Ночью обязана быть
Кошка кофейного цвета.

Она там всегда – ты знаешь.
Шагнув со ступеней на твердь,
Ты её приласкаешь,
Грамотно тронув шерсть.

Ваше общение примет
Взаимовыгодный вид:
Ты ей придумаешь имя.
Она тебя усыпит.

Ты ведь не хочешь наружу?
Снаружи, похоже – смерть.
А кошке ты, кажется, нужен.
Ей нужно кого-то греть.

Ты же счастливчик, слышишь!
За все: за зло и добро
Тебе презентована свыше
Кофейная кошка в метро.

И ты забудешь на время,
Что кошки идут к тому,
Кому ещё до рождения
Написано быть одному.

02:30 

Екатерина Боярских - Вещи

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Не расставаться.
Стало быть, разорвать.
Поволокут по лестнице вчетвером.
"Их провожала разбитая горем,
убитая богом кровать",–
скажут потом, когда опустеет дом.

Вещи двоились, чтобы не уходить,
набок ложились, чтобы не с молотка.
Эти не жить просились – разве что пережить
светлое время суток, яркие облака.

Эти хотели выдержать до зари,
просто держаться за руки до утра,
так и качались, будто болит внутри,
так и молчали, будто бы нет нутра.

Дышали ровно, держали, держали ряд,
только друг другу – прочему не нужны.
Сколько они просили у всех подряд
клея, гвоздей, и места, и тишины.

Несколько стёкол, стулья, картина – девятый вал
и двадцатый век нежности, квартира идёт ко дну.
Это не страшно – вынырнул… всё, пропал.
Прямо сейчас думает: "Я тону".

.дальше

Из публикации в журнале «Новый Берег» 2007, №18.

05:39 

Тим Скоренко - Страсть

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Она снимает пальто (кашемир, Италия), оранжевое, как радостный апельсин,
Оно хорошо подчёркивает ей талию, за что модельеру, конечно же, гран мерси.
Он снимает пиджак, дорогой, с подстёжкою для ветреных ненастных осенних дней,
Она мелькает своими стройными ножками, вся истина кроется в вылаканном вине.
Она нагибается, он ей нагло любуется, она снимает туфли на каблуках,
Он — ботинки с мехом, слякоть на улице, так близко к её лодыжке его рука.
Она проходит в комнату и осматривается: нормально, ничего себе, хорошо.
Он иронично шутит, мол, все мы в матрице, выпьем ещё, тогда и начнётся шоу.
Зачем откладывать — она блузку расстёгивает, крестик цепляет пуговицу, вот, чёрт,
Он помогает. Запястье — кровоподтёками, муж, негодяй, ударил, теперь — не в счёт.
Она снимает блузку, красиво складывает, чтобы кружева не помялись, нельзя, ни-ни,
Он снимает галстук, смешной, салатовый, но модный такой в осенние эти дни.
Он снимает брюки и аккуратно так, по-домашнему, вешает их на стул.
Рубашка уже расстёгнута и распахнута, он предвкушает влажную темноту.
Она снимает юбку, такую узкую, что трудно понять, как в ней можно ходить,
Он сыт по горло пальто, юбками, блузками, и сердце бьётся в крепкой его груди.
Он снимает майку, такую белую, что можно ослепнуть, как слепнут порой в горах,
Она снимает бюстгалтер, сверкает тело и он рвётся к ней, как поезд на всех парах.
Они срывают то, что осталось — малое — и всё, они бросаются на постель,
Они как звери, страсть в порошок размалывает, рвётся, режется в матовой пустоте.
Они впадают в бешенство, в исступление, он рвётся вперёд и вверх, и вперёд, и вверх,
Она царапает спину ему: мгновение — всё глубже в каждом прячется человек.

Но это не самое главное. Это мелочи. Обычный секс, просто редкий и неплохой,
Особенно для таких, как они — стареющих, замужних и женатых, о боже мой.
О боже мой, ну что же не так, ответь же мне, я чувствую, что всё это не всерьёз,
Что всё это неискреннее, несвежее, прости меня за бессмысленный мой вопрос.
Они ведь так вдохновенны, любимы, ласковы... И он отвечает мне — да, конечно, страсть...

Всё дело в том, что они не снимают маски, вросшие так, что без кожи — не отодрать.

2008

14:15 

Анна Ривелотэ - * * * (Как хохотала бабушка моя...)

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Как хохотала бабушка моя
карминный рот и золотые зубы
прикрыв воротником опавшей шубы
и в волосах уснувшая змея
вдруг просыпалась, вскидывала брови
и уползала в гущу темной крови
по-стариковски деснами жуя
так долго хохот в голове дрожал
как колокол, как брошенный кинжал

пугливое, неловкое дитя
от ужаса как выхухоль кряхтя
напрасно билось в длинных рукавах
рейтузах, валенках, пальто, огромной шали
и лисьей шапке, вытертой на швах
стучало сердце
легкие дышали

зачем взрослеть, когда нас не спасут
и все равно наступит Страшный Суд?
зачем, когда любой из нас умрёт?
когда нас ждет схождение во ад?
я понял всё, я возвращаюсь к мами
роди меня, пожалуйста, назад
верни меня, пожалуйста, вперед
младенческими чистыми ногами
перевари меня, родное чрево
повесь обратно яблоком на древо
поверь
я буду несказанно рад

2009-06-03, ©

15:52 

Олег Ладыженский - Морок

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
На небесных манжетах звездные запонки
Как-то неуверенно, робко светят.
Стрелки часов переваливают за полночь,
Время привидений, влюбленных и ветра.

Стекла дребезжат от далеких трамваев
Струной, сорвавшейся с колков гитарных,
Тени оживают и, оживая,
Начинают делиться на молодых и старых.

Покосившийся стол обступают стены,
Через плечо заглядывают по-соседски.
Садитесь к столу, не стесняйтесь, тени,
Мы так давно с вами не беседовали.

Луна дробится стеклянными призмами,
За каждым стеклом огорожен уют свой,
А вы постоянны, как, впрочем, все призраки,
Которые приходят и остаются.

Мебель громоздится размытыми валунами,
Ветки деревьев на ветер ропщут,
Когда привыкаешь встречаться с тенями -
С людьми становится значительно проще.

Все.

02:15 

Андрей Гришаев

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Разбитой осени теперь смешна цена.
Зачем она – туда не возвратиться,
Пережита и пролита, одна,
Покинута, уже не повторится.

Не повторится тёмный день, когда
Огромные, чернеющие капли
Стучали, и нечистая вода
По улице бежала.

Тебя тогда я принимал всерьёз,
И мне казалось – всё неповторимо:
Твоя улыбка на границе слёз
И осени ночная половина,

Когда мы оставались, наконец,
Вдвоём, и полумёртвые, лежали
Под грохот оглушительный сердец
И больше не себе принадлежали.

Теперь постой. И вот она, цена
Разбитой осени, простого расставанья:
Ты мне всё так же явственно видна
Сквозь эти неживые расстоянья.

Я не всерьёз об этом говорю,
Мне дождь напомнил. Всё же повторился
Дождливый день, вода – я повторю –
Бежит по улице…

2010.06.07

10:45 

Арсений Несмелов - Встреча первая

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Вс. Иванову

Мы - вежливы. Вы попросили спичку
И протянули чёрный портсигар,
И вот огонь - условие приличья -
Из зажигалки надо высекать.
Дымок повис сиреневою ветвью.
Беседуем, сближая мирно лбы,
Но встреча та - скости десятелетье! -
Огня иного требовала бы…
Схватились бы, коль пеши, за наганы,
Срубились бы верхами, на скаку…
Он позвонил. Китайцу: «Мне нарзану»!
Прищурился – «и рюмку коньяку»…
Вагон стучит, ковровый пол качая,
Вопит гудка басовая струна.
Я превосходно вижу: ты скучаешь,
И скука, парень, общая у нас.
Пусть мы враги, - друг другу мы не чужды,
Как чужд обоим этот сонный быт.
И непонятно, право, почему ж ты
Несёшь ярмо совсем иной судьбы?
Мы вспоминаем прошлое беззлобно.
Как музыку. Запело и ожгло…
Мы не равны, - но всё же мы подобны,
Как треугольники при равенстве углов.
Обоих нас качала непогода.
Обоих нас, в ночи, будил рожок…
Мы - дети восемнадцатого года,
Тридцатый год. Мы прошлое, дружок!
Что сетовать! Всему приходят сроки,
Исчезнуть, кануть каждый обряжён,
Ты в чистку попадёшь в Владивостоке,
Меня безптичье съест за рубежом.
Склонил ресницы, как склоняют знамя,
В былых боях изодранный лоскут…
- Мне, право, жаль, что вы ещё не с нами.
- Не лгите: с кем? И… выпьем коньяку.

03:19 

Андрей Дементьев

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
* * *
Ты ищешь меня
Только в дни одиночества.
Когда никого —
Ни в душе, ни вблизи.

А мне утешать тебя
Больше не хочется,
Хоть это и любят
У нас на Руси.

И я не хочу заполнять
Этот вакуум —
Меж будущим счастьем
И счастьем былым.

Ты ждешь, чтоб мы вместе
Грустили и плакали.

А радостный день
Для тебя неделим...


* * *
Среди печали и утех
Наверно, что-то я не видел.
Прошу прощения у тех,
Кого нечаянно обидел.

Когда бы это ни случилось -
Вчера лишь... Иль давным-давно
Ушла обида иль забылась, -
Прошу прощенья все равно...

Прошу прощенья у любви -
Наедине, не при народе,
Что уходил в стихи свои,
Как в одиночество уходят.

И у наставников своих
Прошу прощенья запоздало,
Что вспоминал не часто их,
Затосковал, когда не стало.

А вот у ненависти я
Просить прощения не стану.
За то, что молодость моя
Ей доброту предпочитала.

Не удивляйтесь, что сейчас,
Когда судьба мне время дарит,
Прошу прощения у вас.

Но знаю я - последний час
Обычно не предупреждает...


* * *
Как жаль,
Я не узнал твой голос.
Ты позвонила мне из автомата
И назвала тот знаменитый город,
В котором вместе были мы когда-то

Ты позвонила поздно
Где-то в полночь.
И долго я не мог понять
И вспомнить.
Кто мне звонит.
Досадовал вначале,
А голос соткан был из пауз
И печали.

Ты говорила что-то о природе,
Что этот чудный край неповторим.
Я в голосе твоём -
Как в хитром коде -
Искал ключи к иным словам твоим

Ты говорила, что была так рада
Уехать,
Чтоб одной вдали побыть.
А я услышал:
«Я хочу обратно...
Неужто ты успел меня забыть?»

Всё на Литере.

04:58 

Евтушенко - Старый друг

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Мне снится старый друг,
который стал врагом,
и снится не врагом,
а просто старым другом.
Со мною нет его,
но он теперь кругом,
и голова идёт
от сновидений кругом.
Мне снится старый друг,
крик-исповедь у стен,
и давний разговор
про длинную дорогу,
и ненависть его,
но не ко мне, а к тем,
кто были нам враги
и будут, слава Богу.

Мне снится старый друг,
как снится плеск знамён
солдатам, что войну
закончили убого.
Я без него - не я,
он без меня - не он,
и если мы враги -
уже не та эпоха.

Мне снится старый друг,
как первая любовь,
которая вовек
уже невозвратима.
Мы начали вдвоём,
мы выиграли бой,
и мы теперь враги -
два бывших побратима.

Мне снится старый друг,
Он, как и я, дурак,
Кто прав, кто виноват,
я выяснять не стану.
Что новые друзья?
Уж лучше новый враг.
Враг может новым быть,
а друг - он только старый...

Мне снится старый друг,
который стал врагом,
и снится не врагом,
а просто старым другом.
Со мною нет его,
но он теперь кругом,
и голова идёт
от сновидений кругом.

01:20 

Вознесенский - * * * (В человеческом организме...)

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
В человеческом организме
девяносто процентов воды,
как, наверное, в Паганини,
девяносто процентов любви.

Даже если - как исключение -
вас растаптывает толпа,
в человеческом
назначении -
девяносто процентов добра.

Девяносто процентов музыки,
даже если она беда,
так во мне,
несмотря на мусор,
девяносто процентов тебя.

1996

17:17 

Владимир Набоков

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
* * *
Её душа, как свет необычайный,
Как белый блеск за дивными дверьми,
Меня влечёт. Войди, художник тайный,
И кисть возьми.

Изобрази цветную вереницу
Волшебных птиц, огнисто распиши
Всю белую, безмолвную светлицу
Её души.

Возьми на кисть росинки с розы чайной
И красный сок раскрывшейся зари.
Войди, любовь, войди, художник тайный,
Мечтай, твори.


* * *
От счастия влюбленному не спится;
стучат часы, купцу седому снится
в червонном небе вычерченный кран,
спускающийся медленно над трюмом;
мерещится изгнанникам угрюмым
в цвет юности окрашенный туман.

В волненье повседневности прекрасной,
где б ни был я, одним я обуян,
одно зовет и мучит ежечасно:

на освещенном острове стола
граненый мрак чернильницы открытой,
и белый лист, и лампы свет, забытый
под куполом зеленого стекла.

И поперек листа полупустого
мое перо, как черная стрела,
и недописанное слово.

Все.

15:40 

Александр Габриэль - Ностальгия

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
туда где ближе облака где слой озоновый плотнее где неприкаянна строка и не поймешь что делать с нею где заключаются пари и осушаются стаканы и смех рожденный изнутри неистребим как тараканы где любопытство как вампир где дефициты в каждой сумке где побеждает время Пирр веселый Пирр во время чумки где слово вещее "судьба" звучит подобно моветону где продается мастурба по два рубля за килотонну где грязь и боль и свет любви где из варяг не выйти в греки где государство словно Вий навеки уронивший веки из журавлей растит синиц фальшиво тренькая на лире

где легкий взмах ее ресниц дороже всех сокровищ в мире

а дальше промельк пустоты метель безликие объемы и стерты в памяти черты как у больного после комы и тихо падает листва с озябших крон в прямом эфире на мир в котором дважды два неукоснительно четыре на мир где счастье и беда срослись мгновеньями и кожей где ничего и никогда произойти уже не может где ничего не нужно ждать лишь равнодушно смежить вежды и отдавать за пядью пядь пространство гибнущей надежды и где на шатком рубеже презрев намеренья благие осклабясь тянется к душе голодный демон ностальгии

11:30 

Наталья Озерицкая

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Д.А.
Его вечер как «Чивас Ригал» по цвету – медь,
Допивает второй, восседая на барном стуле.
Его ямочки на щеках – не смолчать, не спеть,
Так что нет никого прекраснее и сутулей.

Кареглаз, напорист. Ни низок, и ни высок.
В этом городе, узнаваемом по высоткам
Стынет ночь. Он восьмым холодит висок
На последнюю, сильно мятую пятисотку.

Он молчит о ней, так слова его горячи,
А глаза его, тем отчаянней, чем бездонней.
Он молча встает, уходит, в кармане звенят ключи
И мир умещается в тень от его ладоней…
21.04.2009


+1

Автор на Стихире.

00:00 

Саша Бес aka Julber - Сказка про дракона Нафаню и Готишную принцессу

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
В миру, где царь валялся на диване,
Где жил дракон по имени Нафаня,
Там в замке возле сказочного леса
Жила-была готишная принцесса
Которая при солнце и луне
По-ацкому молилась сотоне.

И посетило голову принцессы:
Что надобно на нужды Черной Мессы
Не для понтов, а чисто ради дела
Облюбовать драконьи части тела.
Чтобы потом увесистый алтарь
Украсила чешуйчатая тварь.

.читать дальше

@настроение: =)

10:36 

Сергей Калугин - Венок сонетов

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
.14


Ключ:

Мой голос тих. Я отыскал слова,
Равновеликие холодному молчанью.
Слова мертвы. Моя душа мертва.
Я не ищу пред небом оправданья.

Над опьяненной ливнями Землей
Агат Луны, томительно туманен,
На тонком и мерцающем аркане
Полночный ветер водит за собой...

Я, как дитя, играю пустотой,
Струящейся за каждою чертой,
За каждой гранью зримого пространства.

Я отворил в себе исток игры.
Я властен жечь и созидать миры.
Я различил в движенье постоянство.

Либ.ру

10:49 

Елена Логвинова

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
* * *
Сосны обнявшись стоят, шевеля свои жирные лапы.
Сосны не знают тоски. Сосны молчат в унисон.
Как хорошо посетить каменный берег Анапы
И, надорвав пелену, долго раскачивать сон.
Как хорошо погулять с мёртвой гитарой на шее.
Как хорошо обойти чёрный испуганный лес.
Сосны не знают тоски. Сосны молчат, хорошея...
И упирают стволы в прочную сажу небес.
Жить на исходе луны. Трогать гробницы руками.
Брать, где положено - брать, там, где увидишь - своё.
Как хорошо замирать возле случайного камня,
Перечисляя в уме - "спиннинг", "браслет" и " ружьё".
Пересказать анекдот, возле костра леденея,
Перебирая ногой мокрый, шершавый песок...
Эта минута прошла. Сосны уходят за нею.
Сосны идут в глубину пить фиолетовый сок.
Наши простые слова так горячи и несносны.
Перекурив, наугад, бросить бубновый валет.
Как хорошо раличать эти небесные сосны,
Перечисляя в уме - "спиннинг", "ружьё" и "браслет".
Жить на морском берегу. Вспомнить забытое имя.
Что же ещё, говори... Что ещё можно желать...
Книги, дома, словари - все они будут твоими.
Сосны вонзают стволы в чёрную горную гладь.
По загорелой руке катятся белые сливы.
Долго бродить одному. Ломаной спичкой гореть.
Как хорошо утонуть в крымском горячем заливе,
Перечисляя в уме - "знать", "пережить", "умереть".

+3

Отсюда.

01:36 

Александр Габриэль - Седьмой день

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Шесть дней из семи в неделю он словно в коме:
работа, друзья и затхлый привычный быт...
Он будто плывет на странном пустом пароме,
а порт назначенья им навсегда забыт.
Он - словно случайно выживший в гекатомбе.
Он всё потерял, зато уцелел. И вот -
шесть дней из семи в неделю он робот. Зомби.
Его завели, как куклу - и он идёт.
Он распознаёт, как прежде, места и лица.
Он помнит свои маршруты и где рождён.
Он знает, как есть. Он помнит, как спать и бриться -
шесть дней из семи обходится этим он.
Он знает давно: ничто под луной не ново,
но, верность пустой мечте до сих пор храня,
шесть дней из семи в неделю он ждет седьмого -
всего одного достойного жизни дня.
Один только день в неделю - его вершина,
и там пустоты кончается полоса...

В субботу ему разрешают увидеть сына.
На три часа.

© 22.01.2010.

01:24 

Светлана Ширанкова - Insecta

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Она утверждает, что раньше могла летать.
Наверное, врет. А если не врет - тем хуже.
Ячейка квартиры: санузел, плита, кровать,
За стенкой соседка, ворча, доедает мужа.

Им в такт телевизор хрипит, выдыхая гимн:
"Сплотимся... во имя... на благо родной отчизны..."
Она разгоняет ладонью табачный дым.
Февраль не кончается добрую четверть жизни,

Скелет батареи утратил былой нагрев,
Немытые стекла в секрете хранят погоду.
Напротив подъезда живет муравьиный лев -
Он ест должников, что не платят за свет и воду.

Тягучие сны заменяют собой смолу,
Где плавятся странные запахи, звуки, люди...

И ангел небесный ее подает к столу
Нездешнего бога на самом красивом блюде.

© 02.03.2010

01:13 

Елена Никитаева

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Блестящее море.

Они приходят домой, бросают в шкафы одежду
Съедают свой ужин, смывают с лица маску
И, то ли сами с собой, то ли наедине с надеждой
Молчат через боль о том, как жизнь нестерпимо прекрасна

Они говорят - о, Господи, дай нам хорошей связи
Сегодня, и далее, чтобы не прерывалась
Они бы хотели заплакать, но слишком легко увязнуть
В печали цвета жасмина, и в грусти, похожей на слабость

Там, где-то за тонкой дверью шумит блестящее море
Там дети, бриз догоняя, смеясь, собирают камни
Один примагнитит счастье, другой – отпугнёт горе
А третий забьётся, как сердце, задышит, Любовью станет

Когда вступает Любовь, так странно в груди ноет
И сны становятся явью, и слёзы сладки, как сахар
Они просыпаются рано - каждый на свой поезд
И им остаётся одно – принять эту жизнь без страха

И ехать, и ехать туда, где шумит блестящее море

09.12.09.

+ Ассоль =)

ЖЖ

07:52 

Бродский - * * * (Дорогая, я вышел сегодня из дому поздно вечером...)

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
М. Б.

Дорогая, я вышел сегодня из дому поздно вечером
подышать свежим воздухом, веющим с океана.
Закат догорал в партере китайским веером,
и туча клубилась, как крышка концертного фортепьяно.

Четверть века назад ты питала пристрастье к люля и к финикам,
рисовала тушью в блокноте, немножко пела,
развлекалась со мной; но потом сошлась с инженером-химиком
и, судя по письмам, чудовищно поглупела.

Теперь тебя видят в церквях в провинции и в метрополии
на панихидах по общим друзьям, идущих теперь сплошною
чередой; и я рад, что на свете есть расстоянья более
немыслимые, чем между тобой и мною.

Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом, именем
ничего уже больше не связано; никто их не уничтожил,
но забыть одну жизнь -- человеку нужна, как минимум,
еще одна жизнь. И я эту долю прожил.

Повезло и тебе: где еще, кроме разве что фотографии,
ты пребудешь всегда без морщин, молода, весела, глумлива?
Ибо время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии.
Я курю в темноте и вдыхаю гнилье отлива.

1989

МузЭй: ваши любимые стихи

главная