Записи пользователя: Фомка (список заголовков)
22:08 

Антон Бахарев-Чернёнок - Всё хорошо и привычно...

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Всё хорошо и привычно:
Дом и работа.
Директора на больничном,
Завтра суббота.
Выспаться, взять домочадцев –
И в магазины.
Другу ещё обещаться
Покеросинить.

Всё хорошо и спокойно.
Если в подъезде
Не проплывает покойник,
Бледен и честен.
Если никто не увидел
Возле дороги
В порванном автомобиле
Мятые ноги.

...Так вот посмотришь однажды –
Кончилось лето.
И представляется важным
Только лишь это:
С августом скорбным на равных,
Выдержать Слово –
В колото-резаных ранах
Неба ночного.

Приобщиться тут.

21:50 

Алексей Цветков - пиктограммы

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
был в хлам в стратосфере но ближе к снижению ожил
в центральную рысью и груз на ура растаможил
врачуя похмелье в гостинице выпил с одним
и вышел на двор и пустая страна перед ним

он видит безлюдье на ржавой земле ни травинки
латунное небо с бесплатным набором планет
с ворот космодрома где створок снесло половинки
слепое табло извещает что вылетов нет

он здешних кровей на капотнинском обе могилы
покуда судьба в кругосветную с мест не смела
нашарить бы номер на тусклом квадрате мобилы
но там пиктограммы в зрачки нелюдские слова

обратно под кровлю отеля где медленно между
пилонами вход мельтешит круговыми дверьми
а память трусливо скулит об оставьте надежду
какую надежду он верку оставил в перми

задраена дверь над толчком вентиляции дыры
подушкой стакан с умывальника в сумке еду
он здесь с образцами продукции вёз сувениры
теперь распакует и всё остаётся ему

он выпьет сперва на столе аккуратно расставит
фарфоровых кошек драконов слоновой кости
стекло подморозило больше оно не растает
прощай за порталом надежда и верка прости

Отсюда.

02:26 

Юлия Идлис - * * * (У одной девочки не было сердца...)

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
* * *

У одной девочки не было сердца.
Всё было, а сердца не было.
Поэтому в этой истории она будет несчастной.

А история случилась с девочкиным сердцем.
Оно как-то раз попало в аварию.
Просто отвлеклось на секунду, удар, темнота.
Так оно и умерло, оставив девочку разбираться.
Одну посереди дороги.
Без денег и документов.
Без родных и близких.
И самое главное –
без памяти.

Девочкина память жила в другом городе.
Она туда переехала два года назад после одного случая.
То есть сначала случай переехал, а она за ним.
Стала обживаться, да так там и осталась.
Так что девочка ничего о ней не знала.
Думала – у неё нет памяти.
А память думала, что у неё нет сердца.
У девочки.

Так оно и было.
Девочка стояла на перекрёстке, теребила юбку.
Пыталась придумать, куда теперь жить.
В какую сторону – налево или направо.
Потому что прямо стоял какой-то дом и не давал жить туда ну совершенно.
Прямо так стоял, поджав двери, осуждающе.
Изредка посматривал на девочку
на улице.

А она думала, как они с сердцем думали про Новый год.
Лето, конечно, но ведь билеты раскупают уже осенью.
И потом ещё хотели на горных лыжах.
А ехали вообще-то в магазин.
Старые шторы совсем надоели.
Всё старое надоедает.
Тогда надо всё по-другому.
По-новому.

Забегая вперёд, сердце не оживает.
Но девочка
ещё ничего не знает
об этом.

12:07 

Наталья Николенкова

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
* * *
Ещё не растаял снежный лев, ещё не растаял снежный ком
Внутри, где шелест и подогрев, где пахнет мёдом и молоком.
Ещё не растаял сахар зимы, малина и сливки, янтарь и воск.
Ещё не совсем потерялись мы среди обжигающих острых звёзд.


* * *
Весной пронзительно и пусто, как в коридорах универа.
Я не прислушиваюсь к чувству, я принимаю всё на веру.
Ещё трава не дотянулась до голубого кислорода —
А жизнь взяла и улыбнулась и отпустила на свободу.
Мы загорим, как абрикосы, мы отгорим, как зажигалки.
Прохожие посмотрят косо и растворятся в переулке.


* * *
Ещё люблю чахоточные дни, ртуть октября, разлитую в природе,
Кафешантанов мёрзлые огни, стук каблуков в подземном переходе,
Слепой пунктир осеннего дождя, последнего в сезоне уходящем.
Так любят на прощанье. Ночь нежна. Не злите мёртвых, не будите спящих.


* * *
Любовники уходят по утрам — и это, в общем, правильно и мудро.
Любовники — уходят, стыд и срам! Да, Винни-Пух, на то оно и утро.
Не надо, Боже, вечных величин, вот только душу сохрани живую.
Я проживу без маленьких мужчин — тем более, других не существует.


"Знамя" 12.2010

06:10 

Мария Хамзина

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
* * *
Понимаешь, моя тишина, это значит, что мы повзрослели.
Вот январь, и сугробы осели - это больше не наша вина.
Если тени все чаще длинны, если птицы кричат в непогоду -
Это признак ненастного года. Мы ему ничего не должны.
Каждой встречей до края полны, каждым именем бредя ночами,
Мы с тобой не в подушку кричали - мы встречали героев войны -
С мирозданьем, синицей в руке, с вечным призраком женского ига.
Мы мужчин изучали по книгам, и по трещинам на потолке.
Выцветало цветное стекло. Ведь иллюзия тоже сдается.
А вина отравляла колодцы - ядовитое время текло,
Но иссякло однажды - вчера. Так мелеют порой океаны,
Так сползает на землю кора, обнажая заросшие раны.
Не болит. Не тревожит. Страниц в нашей книге еще половина.
Невиновны - не значит - невинны.
А любовь не имеет границ.

* * *
Она обожает детей и кошек, их Яндекс приносит, и это славно. Есть коврик пушистый в ее прихожей, и синий кораблик на шторке в ванной. Ее девяносто круглы, как персик, ее шестьдесят - шестьдесят, и точка. Она охраняет себя, как берсерк, хорошая девочка, чудо-дочка. Она, деловито наморщив лобик, идет по фэншую навстречу миру, мужчина пока что - смешное хобби, ей нравится быть для него кумиром. Она обожает кино и танцы, глотает мартини, грызет оливку. Покрыта шелками, мехами, глянцем, не кровь с молоком, карамель и сливки... Храни ее, Боже, в земной юдоли, ведь этот гербарий - твоя засада!
Лазоревый цветик в нечистом поле.
Ведь если не ты...
А меня - не надо.
А впрочем, ты знаешь, что я трусиха, что я избегаю прямого света... Храни меня, Боже, но только тихо. Чтоб я успевала платить за это.


Отсюда.

11:31 

Дмитрий Мухачёв

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
* * *
Учебники английского мусоля,
Обедая картофелем без соли,
Я жил лентяем в пасмурных местах,
Где астры пахли, рельсы изгибались,
А девушки на скорость раздевались
И я, закрыв глаза, считал до ста.

Там мельницы богов мололи долго.
Все патрули своим считали долгом
Проверить мой помятый аусвайс.
Работодатель — сволочь из колхоза —
Вытаскивал из пальчика занозу
И насыпал мне в руку мелкий прайс.

Я выходил на улицу, к киоскам,
Машинам, клёнам, платьицам неброским,
Я размышлял о чём-то и вздыхал
О брошенных и бросивших подругах.
Лилось из окон пенье Миши Круга.
Я шёл домой — невротик и нахал.

Так проходили нудные недели.
В мечтах герой, смешной дурак на деле
По городу, ссутулившись, бродил.
Считал ворон, рассматривал рекламы,
Завидовал друзьям, живущим с мамой
И был один, всё время был один.

Хвала тому, кто жил во зле и мраке,
Кто видел поножовщины и драки,
Кто всё познал, кто получил урок.
Тому, кто оживлял в потёмках слово,
От времени сурового, больного
Кто прятался, но спрятаться не смог.


* * *
Улица у вокзала, частный сектор, дома-конурки.
Привычным фоном трогательный многоэтажный мат.
Невысокое здание с облупившейся штукатуркой.
Это — военкомат.
Холодные вёсны в нескучной стране.
В паспортах у нас — много букв и цифр.
Какой-то остряк на военкоматной стене
Нарисовал пацифик.
Шеренга подростков в трусах по всему коридору.
Визгливые голоса. Содержательные разговоры.

Линии судеб без пунктиров, разрывов, пробелов:
этот — откинется, по синему делу догнавшись белым,
тот на мебельной фирме будет всю жизнь столяр,
а ещё один посчитает, что наш город его недостоин,
уедет за длинным рублём,
и все забудут о нём.
На небесах лучше знают, кого, зачем и куда,
Нам остаётся смотреть, как горит огонь и течёт вода.
А пока — к психиатру, потом к окулисту.
Без возражений, бодро и по возможности быстро.

Публикация.

14:26 

Асадов - * * * (Да, Вы со мною были не честны...)

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Да, Вы со мною были не честны.
Вы предали меня, и может статься,
Не стоило бы вовсе разбираться,
Нужны Вы мне иль больше не нужны.

Но Вы с душой нечистою своей
Всего скорее даже не увидели,
Что вслед за мною не за что обидели
Совсем для Вас неведомых людей.

Всех тех, кому я после встречи с Вами,
Как, может быть, они и хороши
Отвечу не сердечными словами,
А горьким недоверием души.

10:24 

Игорь Караулов - Треш

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Что у меня, что у меня в ушах?
Будто кто-то взял и забил травой.
Это не бойся, это подземных шахт
вентиляционный вой.
Что асфальт крокодильей встаёт спиной,
зубья режутся из земли?
А ты бочком-бочком, ты держись за мной –
так уж снято, лучшего не смогли.
Это не то, это плохое кино,
низкопробное – его не смотри – оно
снято на деньги банд
через офшорный банк.
В таком не станет играть Де Ниро,
хоть режь его, хочешь ешь.
Только страны третьего мира
смотрят весь этот трэш.
Только страны второго сорта,
чёрные города,
шлюхи, мутанты, жертвы аборта,
Прага и Будапешт
бдят, галдят, загребают фишки,
а ты не смотри туда.
Пройди на цыпочках, без одышки,
не отворяя вежд.
И это я тебе уши забил травой,
тебя привязал к трубе.
Ты только поэтому всё живой,
плывёшь себе к пункту Б.
Железной яхты неспешен ход.
Не пробуй масло, не слушай мёд.

©

11:36 

Иван Раина - * * * (Настала пора убираться на периферию...)

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Настала пора убираться на периферию,
Катиться к чертям в свою тихую периферию,
Поняв и поверив, что кончены и повторимы —
Как запахи, шорохи, тайны, молитвы и рифмы.

Вахтеру — ключи, расписаться в журнале ухода,
Застыть у дверей — не оставил ли свет и перчатки.
На улице ночь, ах, на улице нынче — погода!
И некуда больше спешить — предстоит отучаться.

Пора отмываться от нечисти рукопожатий,
Объятий и губ, становиться ничьим и стерильным,
От крови и денег, от слов, что внутри копошатся,
От слёз, что внутри, от пощёчин — на периферию.

А знаешь, ведь правда — уже ничего не случится.
Уже ничего не случится, не спорь и не ври мне,
Теперь — разбредаться, лечиться, учиться — всё чисто!
Мне, яблоку, падать и падать — на периферию.

Повесить медаль, облизнуться и утереться,
Спустить паруса и знамёна, а после — надраться.
И больше не ждать революций и интервенций.
Теперь — дискотека, а значит, пора убираться.

На периферии согреться у газа и смело
Забраться в кровать, окунуться в безбрежную память,
Увязнуть в зиме, но, дожив до последнего снега,
Смеяться, ловить его горлом и трогать руками...

©

03:47 

Ольга Гессен - * * * (Ночью, перед рассветом выставишь себя на балкон...)

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Ночью, перед рассветом выставишь себя на балкон,
не в мехах, а в халате, коленки обнажены,
снег распластан внизу, как пролитое молоко,
наверху облака сгрудились у луны.

Сбросишь пепел в сугроб, закроешь балконную дверь,
в голове подозрительная пустота,
успокойся, дело житейское, ты теперь
будешь жить за пазухой у Христа.

Захочет погладить по голове — ну пусть,
разреши и кофе в постель подать,
запомни: так выглядит благодать,
не можешь поверить — выучи наизусть.

А когда пообвыкнешь, то, выйдя опять курить,
дым последний высмаливая из груди,
догадайся поднять башку и поблагодарить.
И колени прикрой, не лето стоит, поди.

14:09 

Геннадий Русаков

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
* * *
Без нас решат литературоведы,
кому куда, когда и кто есть ху...
И наши бестолковые победы
окажутся, как прежде, на слуху.
Вон стали разновидностью наркоза,
но облегчают лишь от сих до сих
Набокова прозекторская проза
и Бродского патрицианский стих.
Простого хочется! Простого, словно время
в его раскладе возрастных полос.
Простого — чтобы вместе и со всеми,
чтоб сердце над строкой оборвалось.
Чтоб не уму, а непременно чувству,
чтоб слово не ходило королём,
учило состраданью, не искусству,
само себя разглядывая в нём.
Чтоб не казались так уныло голы,
косясь на отгремевшее “вчера”,
и катехизис петербургской школы,
и строфики голштинская муштра.


* * *
Ты вернёшься из долгой отлучки,
а в дому так отрадны полы!
И дверные прохладные ручки,
и гардины венчально белы.

Скинешь платье — и, ёжась, босою,
с щекотаньем волос на плечах,
пробежишь световой полосою,
чтобы к душу, где тюбик зачах.

И, следя за кружением слива,
будешь думать, плескаясь водой:
— Ну и что, если вправду красива?
Полюблю и умру молодой. —

И ликующе глянешь из дома,
протирая в окошке стекло,
за поля, на смещенье объёма,
на горячее в солнце село.

©

10:34 

Светлана Ширанкова - * * * (У неё внутри звенят золотые гаечки...)

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
У неё внутри звенят золотые гаечки, гомонят бубенчики, шепчутся шестерёнки.
К девяти утра в палату приходит нянечка, начинает мыть полы и менять пелёнки.
Из-за двери тянет хлоркой, тоской и плесенью; надо ждать, глотать лекарства, считать тик-таки.
А настанет вечер – спустится с неба лесенка, и по ней поскачут львы, козероги, раки.
Дили-динь-динь-дон – ступеньки поют под лапами, голубой телёнок тычется влажным носом...
А врачи кололи руки, светили лампами, подарили куклу (у куклы такие косы,
как у мамы), врали: мамочка стала ангелом и теперь живёт на самой пушистой тучке.
А она на всякий случай кивала – мало ли? – и смеялась: трудно, что ли, соврать получше?
В циферблате солнца зреют минуты-семечки. Бубенцы в груди лишились последних звуков.
Часовщик, кряхтя, встает со своей скамеечки, близоруко щурясь, тянется острой штукой,
улыбаясь, гладит стрелки – щекотно, весело… рядом с ним крылатый кто-то выводит гаммы…

Ей сегодня можно будет взбежать по лесенке и пройтись по тучкам: вдруг там и вправду мама?


Отсюда.

03:21 

Елена Исаева - * * * (Глаза на небо устремляешь...)

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Глаза на небо устремляешь –
Пред всеми, кажется, в долгу:
«Я больше не могу, Ты знаешь,
Я больше просто не могу».

А день отчаянно погожий,
Безоблачно и ясно так,
Как будто Он ответил: можешь!
Нет знаков – это тоже знак.

09:26 

Александр Габриэль - Согласование времен

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Наши радость и боль, наши планы, любовь и обида,
всё, что здесь и сейчас - вдохновенье, беда или страсть -
как пейзаж, остающийся в зеркале заднего вида,
замирающий только на миг перед тем, как пропасть.
Тяжесть прожитых лет за собой по-воловьи мы тащим
и доподлинно знаем, что с нами случится потом...
Настоящего нет. А умение жить настоящим -
это наша придумка, привязчивый клейкий фантом.
Иногда помогающий метод спасенья от скуки,
он торчит на виду разукрашенной вешкой в пути.
Настоящего нет. И касания, запахи, звуки
от коррозии времени нам ни за что не спасти.
Но грядущий удел в темно-сером костюме из твида,
вкус и краски сотрёт победительным планам назло...

И важней нам картинка из зеркала заднего вида,
чем всё то, что способно дарить лобовое стекло.

©

07:15 

Любовь Сирота - Сбор винограда

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Виноградник - особенный. Он ни на что не похож -
Ни на лес, ни на сад. От земли поднимаются лозы,
Мускулисто-корявы, и листьев прозрачная дрожь
Не касается их, не меняет их вычурной позы.

Почему-то понятно, как древних затея влекла -
Изваять виноград - так изрезаны и прихотливы
Эти листья, так кисть эта выпукла и тяжела,
Так затейливы стебли: изломы, изгибы, извивы.

…Мы садились на корточки, мы продвигались ползком
И кустарным ножом - мы его называли "мачете" -
Золотистую гроздь, притаившуюся за листком.
Быстрым взмахом руки отсекали от жилистой плети.

Тяжелели утробы неловких плетёных корзин,
От опоры к опоре тянулись железные струны -
И под тихий их звон, под шуршанье листов и лозин
Мы горланили песни, чумазы, беспечны и юны.

Ветер дул от Тамани, и ласку сентябрьских дней,
Долетая сюда, оттеняла морская прохлада,
И была наша молодость слаще, сочней и хмельней
От вплетённой в неё благодатной лозы винограда.


Наткнулась тут.

04:07 

Александр Закуренко

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Поэзия.

Разбудит и ведёт. А ты молчи,
— не шевельнись, ни вздоха.

Ребёнок ль прокричит в ночи,
Завод, эпоха.

Прозрачное ль прошелестит крыло —
В пернатом воздухе паренье.

И лодочник остановил весло,
И капля тяжелей мгновенья.

И, медленная, всё ещё течёт
В родную колыбель, в тот самый миг творенья,

Где свет вовне себя ликует и растёт,
Ни меры не прияв, ни измеренья.


* * *

Взять, уехать бы в никуда,
Где холмы и реки составляют одну линию,
Где слово “вода” и есть вода
Глубокая, синяя.

Там деревья дольше живут, чем мы,
А трава выше бегущей собаки,
И не хватит белка, белил, сурьмы,
Чтоб замазать перепады, где взлёты и буераки.

Дорогие озёра, стойбища сна!
Сосны, лёгкие, как птенцы
Цапли, вспыхивающей, что блесна.
Золотых колосьев венцы.

Старой мельницы круговорот,
Ряска двигающихся болот,
В глубине сырой поворот,
Взмах, прощающий от ворот.

Что ж, прощай и ты, человечий костяк,
Привечай нас, сырой песок.
Дом для тёплой жилки — висок,
Гроб, где крови поток обмяк.

04:52 

Андрей Вознесенский

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
ФИАЛКИ
А. Райкину

...Боги имеют хобби —
уставши миры вращать,
с лейкой, в садовой робе
фиалки выращивать!

А фиалки имеют хобби
выращивать в людях грусть.
Мужчины стыдятся скорби,
поэтому отшучусь.

«Зачем вас распяли, дядя?!» —
«Чтоб в прятки водить, дитя.
Люблю сквозь ладонь подглядывать
в дырочку от гвоздя».


КНИЖНЫЙ БУМ.
Попробуйте купить Ахматову.
Вам букинисты объяснят,
что черный том ее агатовый
куда дороже, чем агат
Кто некогда ее лягнули —
как к отпущению грехов —
стоят в почетном карауле
за томиком ее стихов.
«Прибавьте тиражи журналам*,-
мы молимся книгобогам,
прибавьте тиражи желаньям
и журавлям!
Все реже в небесах бензинных
услышишь журавлиный зов.
Все монолитней в магазинах
сплошной Массивий Муравлев.
Страна поэтами богата,
но должен инженер копить
в размере месячной зарплаты,
чтобы Ахматову купить.
Страною заново открыты
те, кто писали «для элит*
Есть всенародная элита.
Она за книгами стоит.
Страна желает первородства
И, может, в этом добрый знак -
Ахматова не продается,
не продается Пастернак.


МОЛИТВА МИКЕЛЬАНДЖЕЛО.
Боже, ведь я же твой стебель,
что ж меня отдал толпе?
Боже, что я тебе сделал?
Что я не сделал тебе?


ДРУГУ.
Душа - это сквозняк пространства
Меж мёртвой и живой отчизн.
Не думай, что бывает жизнь напрасной,
Как будто есть удавшаяся жизнь...

02:53 

Ирина Важинская

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Август.
Август грозовый — прощальная музыка лета.
Травы в суставах надломлены тяжестью соков.
Небо высоко,
Но ветер безумствует где-то,
Во поле стонет, порезавшись острой осокой.

Вот почему так тревожно алеют закаты.
Яблок шафрановых запах исходит от сада.
В громе — досада,
И дачи уныньем объяты,
Но возвращаться к свиданиям летним не надо.

Лишь уходя, так полынно люблю и тоскую,
Лишь отдаляясь, сильнее душой прирастаю.
Ранняя стая
В страну отлетела другую…
Вот и растаяла песня разлуки простая.


В парке.
Сухое дерево подстреленным оленем
Лежит беспомощно в заброшенной аллее —
В рогах ветвистых умирает краткий день.

Я листья клена разбираю на коленях:
Прожилок дельта на просвет еще алеет,
Но плоти огненной коснулась тленья тень.

Червоным золотом окованы стволы.
На горизонте — угасанье облаков.
Пруды осенние темны и тяжелы,
Как взоры брошенных детей и стариков.


Отсюда.

23:13 

Алексей Порошин - Одиночество

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Рапсодия чарующего Листа,
Заснувший, обесточенный бульвар,
На небесах рассыпано монисто,
Акация, сутула и ветвиста,
Роняет жёлтый цвет на тротуар.

А ты идёшь, подняв угрюмо ворот,
Вдоль пирсов, где попрятались гудки.
Твой мир как платье старое распорот,
И смотрит равнодушно сонный город
На то, как ты теряешь лепестки.

Шушукаются ветви, травы, кроны,
И чудится сочувствие в листве,
Глядит унылый месяц похоронно,
Осенний лист осел сырым шевроном
На вытертом джинсовом рукаве.

И верх берёт отчаянье над верой,
И рвётся из груди звериный вой.
Померкли все цвета. Остался серый.
А по пятам причудливой химерой
Крадётся тьма по скользкой мостовой…

10.09.2009

Страничка на Стихире.

03:21 

Алексей Кубрик

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
* * *
Когти — в солнечное сплетение,
но не больно... Лежи, читай
атлас Шуберта, в нём — растения,
а без них невозможен рай.
Кто твой друг на это столетие?
Что растения, что коты —
существа неизменно летние
и летучие, как мечты.
Вот из атласа выберешь что-нибудь.
Вот в окно на прозрачный лёд
нанесёшь узорное по небу,
чуть повоешь, как самолёт,
из высокого в светло-низкое.
Лучше б было наоборот:
пусть сначала в корзине попискивает,
а потом дольше всех живёт,
провожает внуков и правнуков...
Что растения, что коты —
если смотрят, то смотрят плавно так,
что невольно замрёшь и ты.


* * *
Песочный час немного налегке.
За водоросли радужного зноя
вплывает рыба в тощем рыбаке
с подсачником плетёного покоя.

(не жди не спи там поплавок с волной
или с теченьем иль под сенью ивы

весь берег в дырах ласточки шальной
с ней буруны и то неторопливы
зацеп обрыв гитарная струна
играет сом а не дневной подлещик)

Все вещи мира видит тишина,
но оставляет лишь живые вещи.

Последняя публикация.

МузЭй: ваши любимые стихи

главная