Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи пользователя: Великий кофейный гуру (список заголовков)
01:40 

Виктор Коркия - Предыстория

Великий кофейный гуру
Умру сегодня - Пуркуа па / Сперва - блядей... затем - попа.
Предыстории - как не бывало!
Люди добрые, мне повезло.
Замурованы окна подвала -
и прощай социальное зло!
Кончен бал! Перерыв на обед.
За несчастные три пятилетки
накопили немного монет -
и в пампасы из лестничной клетки!.

И осталось - всего ничего:
лейтенанта запаса выносят,
снег летит на седины его,
кто-то слово над ним произносит,
краем уха я слушаю речь,
и дымит снеготаялки печь...

читать дальше

1979

01:39 

Юрий Лорес

Великий кофейный гуру
Умру сегодня - Пуркуа па / Сперва - блядей... затем - попа.
* * *
Счастье – не счастье, а горе – не горе нам.
Ждем не дождемся иной полосы.
Тихо сидим на уроке истории
И поминутно глядим на часы.

Всенепременно, и все переменно...
Все совершится в положенный срок!
Ждем перемены, мы ждем перемены:
Надо когда-нибудь кончить урок!

Знания наши нам дорого стоили,
Поочередно мы держим ответ.
Трудно сидеть на уроке истории –
Сорок минут, как четыреста лет.

Знаем, что вызовут нас непременно.
Строг наш учитель, как водится, строг.
Ждем перемены, мы ждем перемены,
Только надежды у нас – на звонок!

Мы глубоко уважаем теории
И отличаем от этой не ту.
Но почему-то уроки истории
Невмоготу нам, ну невмоготу!

Здесь нам положено быть откровенными,
Каждую лекцию знать назубок.
Ждем перемены мы, ждем перемены...
Что ж не звенишь ты, спаситель-звонок?!

Зря мы наверно с учителем спорили –
Наше грядущее на волоске.
Следует знать: на уроке истории
Нас за провинности ставят к доске.

Классы другие придут нам на смену –
Все совершится в положенный срок.
Ждем перемены, мы ждем перемены:
Это еще не последний урок..

+2

@темы: юрий лорес

02:10 

Юрий Лорес "Осень"

Великий кофейный гуру
Умру сегодня - Пуркуа па / Сперва - блядей... затем - попа.
Кто эту осень по деревьям расплескал?
В ней кровь на золоте и золото на крови.
Броженье осени... Налить ее в бокал
И пить за чье-нибудь здоровье.

И с каждым разом становиться веселей,
В вине печаль перебродила.
Не вспоминай о ней, еще бокал налей,
Да так, чтоб каждому хватило.

Что за беда, что за вина - испить до дна,
С извечной жаждою отсчитывая время?
И наше золото, и кровь к исходу дня -
В крови и золоте деревьев.

Мы ждем, когда нас ветер в небо унесет,
Навеки связанных с землею.
Броженье осени... Блажен, кто осень пьет.
Ее вино спасет зимою.

И авторское исполнение:
www.youtube.com/v/BpD21hxiJ9c?version=3

01:43 

Сергей Лещина "Аутсайдерам"

Великий кофейный гуру
Умру сегодня - Пуркуа па / Сперва - блядей... затем - попа.
Потонули в любви мои братья по духу и прозе, из которых рождались стихи на нездешнем морозе, короли афоризмов, джазовые аристократы, для которых я, кажется, так и не стал младшим братом.
Чья-то кровь с молоком еще бродит у царственной бронзы по фольклорным названьям кофеен, харчевен, и - снов. Я - ничей. Я - случайный снежок, уцелевший под солнцем, позабывший значенье Бог весть где затверженных слов.
Поднимались стволы. В перекрестьях - и сердце, и струны. И мелькали в досье Кришна, Beatles, и даже Иисус. И тянуло коричневым тленом вдоль улиц неюных, и, сжимая гитару, я думал, что скоро проснусь. Уцелевшие руки - в исколотых, сросшихся венах - наливались теплом, покидали колючие стены; безымянные пальцы вплелись в золотые объятья, и сквозь грустный туман - улыбались мне старшие братья.
А потом - наши песни играл королевский оркестр. Лишь тому, за что жили мы, в них не оставили места. Снова золото было: во рту, на ушах и в карманах. Позже тех златоустов я видел среди наркоманов. Я бегу, я стараюсь услышать обрывки мелодий, запах нашей весны среди лихо звучащих пародий, все пытаюсь словить недозволенный кайф ностальгии: у божественной бронзы и лица и песни - другие...
Я и сам потонул - открывающий многие двери - в невозможной любви, или в том, чему больше не верю, в одиночестве или безумьи отчаянья певших.
Но не стоит жалеть. Это - просто судьба уцелевших.

10:56 

И. Ратушинская

Великий кофейный гуру
Умру сегодня - Пуркуа па / Сперва - блядей... затем - попа.
Государь-император играет в солдатики – браво!
У коней по-драконьи колышется пар из ноздрей...
Как мне в сердце вкипела твоя оловянная слава,
Окаянная родина вечных моих декабрей!
Господа офицеры в каре индевеют – отменно!
А под следствием будут рыдать и валяться в ногах,
Назовут имена... Ты простишь им двойную измену,
Но замучишь их женщин в своих негашёных снегах.
Господа нигилисты свергают святыню... недурно!
Им не нужны златые кумиры – возьмут серебром.
Ты им дашь в феврале поиграть с избирательной урной
И за это научишь слова вырубать топором.
И сегодня, и завтра – все то же, меняя обличья,—
Лишь бы к горлу поближе! – и медленно пить голоса,
А потом отвалиться в своём вурдалачьем величье
Да иудино дерево молча растить по лесам.

декабрь 1982
тюрьма КГБ, Киев

10:24 

М. Кинер "Полька на трубе"

Великий кофейный гуру
Умру сегодня - Пуркуа па / Сперва - блядей... затем - попа.
Ой, чегой-то нам грустится,
Чтой-то нам не по себе;
Нынче пьяная Жар-птица
Дует польку на трубе.

Полька, полька молодая,
Что ж ты в горе до черна?
Ждешь чего, о ком мечтаешь?
Кем губа рассечена?

Русь - не Русь, а груз костистый
Навалился на хребет.
Только - барыня с присвистом.
Только - полька на трубе.

Душно жить под небесами.
Душно - к черту башмаки!
И идет, сама босая,
Горлопаня от тоски.

Не болит в кармане рана.
Заживают синяки -
Вот и солнце из тумана,
Вот и мятой от реки!

Приходи скорей. Не слушай.
Душу высушат тебе
Смех, да тощая частушка,
Плач, да полька на трубе.

00:54 

Тикки Шельен "Белочка"

Великий кофейный гуру
Умру сегодня - Пуркуа па / Сперва - блядей... затем - попа.
В нашем лесу, в нашем лесу
Много уродов четвероногих.
Каждую пятницу пьяный барсук
Ищет дорогу в родную берлогу,

Даун-олень, запрокинув рога
С воем проносится через чащобу,
Типа, уйди, кому жизнь дорога! —
Но самый в эпическом смысле особый

Зверь в нашем лесу — это бе
ло
чка.

Много уродов в нашем лесу,
А белка средь них — исключительный гений.
Это она предложила лосю
Снять абстиненцию пачкой пельменей.

Странный звери живут на земле,
Но белка — зверек сверхъестественной силы.
Она проебала в своем же дупле
Пять килограммов грибов и мобилу.

Самый продвинутый зверь в лесу — это бе
ло
чка.

Всякое можно сказать о бобрах.
Редкостная раздолбайка синица.
Зайца из леса отправили нах,
Но с нашею белкой ничто не сравнится.

Рыженький хвостик, пушистый флажок,
Черные глазки блестят как агаты.
Вот она скачет с пенька на пенек —
Бац! — промелькнула и скрылась куда-то.

Боже, храни нас от страшного зверя — от бе
ло
чки.

00:47 

Наум Коржавин "Памяти Герцена"

Великий кофейный гуру
Умру сегодня - Пуркуа па / Сперва - блядей... затем - попа.
ПАМЯТИ ГЕРЦЕНА , ИЛИ

БАЛЛАДА ОБ ИСТОРИЧЕСКОМ НЕДОСЫПЕ

(Жестокий романс по одноименному произведению В.И.Ленина)

Любовь к Добру разбередила сердце им,
А Герцен спал, не ведая про зло...
Но декабристы разбудили Герцена.
Он недоспал. Отсюда все пошло.
И, ошалев от их поступка дерзкого,
Он поднял страшный на весь мир трезвон.
Чем разбудил случайно Чернышевского,
Не зная сам, что этим сделал он.
А тот со сна, имея нервы слабые,
Стал к топору Россию призывать,
Чем потревожил крепкий сон Желябова,
А тот Перовской не дал всласть поспать.
И захотелось тут же с кем-то драться им,
Идти в народ и не страшиться дыб.
Так началась в России конспирация:
Большое дело - долгий недосып.
Был царь убит, но мир не зажил заново.
Желябов пал, уснул несладким сном.
Но перед этим побудил Плеханова,
Чтоб тот пошел совсем другим путем.
Все обойтись могло с теченьем времени.
В порядок мог втянуться русский быт...
Какая сука разбудила Ленина?
Кому мешало, что ребенок спит?
На тот вопрос ответа нету точного.
Который год мы ищем зря его...
Три составные части - три источника
Не проясняют здесь нам ничего.
Да он и сам не знал, пожалуй, этого,
Хоть мести в нем запас не иссякал.
Хоть тот вопрос научно он исследовал,
Лет пятьдесят виновного искал.
То в "Бунде", то в кадетах... Не найдутся ли
Хоть там следы. И в неудаче зол,
Он сразу всем устроил революцию,
Чтоб ни один от кары не ушел.
И с песней шли к Голгофам под знаменами
Отцы за ним, - как в сладкое житье...
Пусть нам простятся морды полусонные,
Мы дети тех, кто недоспал свое.
Мы спать хотим... И никуда не деться нам
От жажды сна и жажды всех судить...
Ах, декабристы!.. Не будите Герцена!..
Нельзя в России никого будить!!!

01:05 

В.Певзнер - Датский романс

Великий кофейный гуру
Умру сегодня - Пуркуа па / Сперва - блядей... затем - попа.
мой уторченый брат, безлошадный арбатский ажан,
поезжай в города где тебя никогда не видали,
на байсикле с мотором всегда не хватает педали,
ну а что до медалей - они для других горожан.

поезжай в города где шикует беспечная мышь,
где на каждый кабак полагается три вышибалы.
это все же получше чем северный призрак шамбалы
или жалкие жадные жабры готических крыш.

день прошел и ушел, и оставил мороз и вопрос.
между тем на стриту начинается утренний кросс,
просыпается синь, заслоняя собой потолок,
и по датскому миру татарский проносится слог.

в бакалее гуляет дежурный сквозняк межсезонья,
в этих лицах с утра обнажается нечто бизонье,
и звучит в подворотне пещерный кощунственный хохот,
и на жало походит курносый читательский хобот.

и приходят вечерние люди в потертых пальто,
говорят о метро, и лито, и картинах вато,
и ругают того, кто давно превращен в вечный дым,
и смеются со звуком смычка, узнающим лады.

и приходят вечерние люди и с ними один -
стародавний приятель со шляпой "а ля аладин ".
по утрам он жует в этажерке свой сонный эклер,
наблюдая толпу из-за синих от пыли шпалер.

он уже полюбил окружающий приcтальный страх,
он уже не живет обманувшись на чем-то опальном,
в этом городе строятся узкие кухни и спальни
для таких же как он, похороненных заживо птах.

в этом городе пахнет весенней мышиной возней,
этот город по горло заляпан бесцветной мазней,
ну а ты со своею гордыней - другого полета,
упорхнул как страница из плена и сна переплета!

ну а ты потерял уже все чтобы петь просто так,
без наследства без смысла, а только за харч и копейку .
надоест - не беда, приземлись отдохнуть на скамейку ,
подобрав рядом с урной оброненный кем-то пятак.

или вскинь воротник долгополого гроба - пальто,
бесполезную шляпу надвинь и бегом из палаты,
не забыв про очки, накупи ослепительной ваты -
чтобы слышать далекое море спускаясь в метро....

и столкнувшись лицом с длинногривым хипующим львом,
помаши извинительно куполом фетровой крыши.
и спроси прикурить у какого-то встречного Гриши
на вопрос о часах театрально взмахнув рукавом.

на углу обожди, уступив сиволапой семейке
свое право на жизнь в глаукоме больничного льда.
не греша против сна посиди на курносой скамейке
наблюдая орущих детей и простуженных дам.

скажем эта уже а вон та еще хочет и ищет
но едва ли найдет ибо судя по линии рта
безнадежно скупа экономит на спичках и пище
и не спит по ночам бесконечно считая до ста...

раз два три четыре...

(Приблиз. 1982)

02:18 

Константы Идельфонсо Галчинский "Маленькие кинозалы"

Великий кофейный гуру
Умру сегодня - Пуркуа па / Сперва - блядей... затем - попа.
В сильной тоске,в печали
лучше всего укрыться
в маленьком кинозале,
с плюшевым креслом слиться.

Снаружи ветер колышет
листья,и тени кружат,
прикрывая афиши
причудливой сетью кружев.

А дальше,блестя глазами,
шнурки,грильяж,папироски
высокими голосами
предлагают подростки.

О!Стемнело.Усталый
месяц вытянул руки.
Маленькие кинозалы
прекрасны в тоске,в разлуке.

Кассирша с прядью волнистой
в будке царит золотой.
Билет покупаешь и входишь
в сумрак,где фильм поет.

Шумит кинолес блестящий,
пальмовый,настоящий,
и в луче серебристом
дым сигарет снует.

Как славно здесь притулиться,
скрыться от непогоды,
с плюшевым креслом слиться
и умолкнуть на годы.

Плещет в сердце бездомном
река в серебристом свете.
Дремлешь в том зале темном
любовным письмом в конверте.

"Ты - как звезда над бором.
Ложусь я в постель пустую.
Где тот мост,на котором
встретимся вновь ?
Целую."

Выходишь грустен,туманен,
заарка - заэкранен,
бредешь пустырем и шепчешь:
тут бы и кончить дни.

В кинозалах случайных,
это - царство печальных.
В них так просто забыться.
Как прекрасны они.

Перевод Иосифа Бродского.

15:00 

Н. Гумилев "Еще не раз Вы вспомните меня..."

Великий кофейный гуру
Умру сегодня - Пуркуа па / Сперва - блядей... затем - попа.
Еще не раз вы вспомните меня
И весь мой мир, волнующий и странный,
Нелепый мир из песен и огня,
Но меж других - единый не обманный.

Он мог стать вашим тоже - и не стал,
Его вам было мало - или много.
Должно быть, плохо я стихи писал
И вас неправедно молил у Бога.

Но каждый раз вы склонитесь без сил
И скажете: "Я вспоминать не смею,
Ведь мир иной меня обворожил
Простой и грубой прелестью своею!"

Еще не раз вы вспомните меня
И весь мой мир, волнующий и странный,
Нелепый мир из песен и огня,
Но меж других - единый не обманный.

Видеоролик с исполнением этих стихов замечательным музыкантом А. Дуловым
читать дальше

14:15 

Сергей Лещина "Возвращение"

Великий кофейный гуру
Умру сегодня - Пуркуа па / Сперва - блядей... затем - попа.
Ну что ж, мой маленький брат,
Осталось у нас с тобою -
Кружащаяся листва,
Да теплый асфальт вдали.
А если взглянуть назад,
За дымкою голубою -
Прощальный сигнал дают
Бумажные корабли.
Когда ощутит нога
Шершавую плоскость улиц,
Прижмешься немой щекой
К прохладному кирпичу.
И, глядя на облака,
Подумаешь: мы вернулись.
А что уж потом, прости -
Загадывать не хочу.
И можно долго курить
В объятьях седых скамеек,
Не веря больным словам
Про долг - не поймешь пред кем.
Глотать углекислый газ
С сиропом - за шесть копеек,
И видеть, как август льет
Слезу по своей листве.
Так что ж, мой маленький брат,
Осталось у нас с тобою -
Кружащаяся листва -
Пожалуй, родней всего...
А если взглянуть назад...
А, впрочем, ты прав - не стоит.
Ведь все это - в нас, а сверх -
Не надобно ничего.

12:43 

Леонид Губанов "Стихотворение о брошенной поэме"

Великий кофейный гуру
Умру сегодня - Пуркуа па / Сперва - блядей... затем - попа.
Эта женщина не дописана,
Эта женщина не долатана,
Этой женщине не до бисера,
А до губ моих — Ада адова.
Этой женщине — только месяцы,
да и то совсем непорочные.
Пусть слова ее не ременятся,
Не скрипят зубами молочными.
Вот сидит она, непричастная,
Непричесанная, ей без надобности,
И рука ее не при часиках,
И лицо ее не при радости.
Как ей хмурится, как ей горбится,
Непрочитанной, обездоленной.
Вся душа ее в белой горнице,
Ну а горница недостроена.
Вот и все дела, мама-вишенка,
Вот такие вот, непригожие.
Почему она просто — лишенка,
Ни гостиная, ни прихожая?
Что мне делать с ней, отлюбившему,
Отходившему к бабам легкого?
Подарить на грудь бусы лишние,
Навести румян неба лётного?
Ничего-то в ней не раскается,
Ничего-то в ней не разбудится.
Отвернет лицо, сгонит пальцы,
Незнакомо-страшно напудрится.
Я приеду к ней как-то пьяненьким,
Завалюсь во двор, стану окна бить,
А в моем пальто кулек пряников,
А потом еще — что жевать и пить.
Выходи, скажу, девка подлая,
Говорить хочу все, что на сердце.
А она в ответ: «Ты не подлинный,
А ты вали к другой, а то хватится!»
И опять закат с витра черного,
И опять рассвет мира нового.
Синий снег да снег, только в чем-то мы
Виноваты все, невиновные.
Я иду домой, словно в озере,
Карасем иду из мошны.
Сколько женщин мы к черту бросили —
Скольким сами мы не нужны!
Эта женщина с кожей тоненькой,
Этой женщине из изгнания
Будет гроб стоять в пятом томике
Неизвестного мне издания.
Я иду домой, не юлю,
Пять лягавых я наколол.
Мир обидели, как юлу, —
Завели, забыв, на кого.

23:57 

Иосиф Бродский "Я входил вместо дикого зверя в клетку"

Великий кофейный гуру
Умру сегодня - Пуркуа па / Сперва - блядей... затем - попа.
Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.

00:18 

И. Бродский "Одному тирану"

Великий кофейный гуру
Умру сегодня - Пуркуа па / Сперва - блядей... затем - попа.
Он здесь бывал. Еще не в галифе...
В пальто из драпа, сдержаный, сутулый.
Арестом завсегдатаев кафе
Покончив позже с мировой культурой

Он этим как-бы отомстил. Не им,
А времени. За бедность, униженья,
За скверный кофе, скуку и сраженья
В "двадцать одно", проигранные им.

И время проглатило эту месть.
Теперь здесь людно, многие смеются,
Звучат пластинки. Но перед тем как сесть
За столик, как-то тянет оглянуться.

Коугом пластмасса, никель, все - не то.
В пирожных привкус бромистого натра
Порой перед закрытьем, из театра
Он здесь бывает. Но - инкогнито.

Когда Он входит, все они встают
Одни - по службе, прочие - от счастья.
Движением ладони от запястья
Он возвращает вечеру уют.

Он пьет свой кофе, лучше чем тогда
И ест рогалик, примостившись в кресле,
Стольвкусный, что и мертвые "О, да!"
Воскликнули бы. Если бы воскресли.

21:41 

Сергей Лещина "Из песен Кая"

Великий кофейный гуру
Умру сегодня - Пуркуа па / Сперва - блядей... затем - попа.
Ночью - в ритме реклам -
лица меняют цвет.
музыка по углам;
в центре - дым сигарет.
тихо кафе поет,
волнами гонит сон.
из динамиков льет
то хард-рок, то шансон.

* * *

запахи летних тел,
спирта, кофе, духов.
даже если б хотел -
не до твоих грехов.
я сижу у окна,
я глотаю коньяк,
в небе висит луна -
вопросительный знак.

* * *

что ты все о судьбе -
пей кофейную муть.
ведь на Герду тебе
явно не потянуть:
ищущий влажный рот,
глаз нездешних разрез -
мой потертый блокнот
полон таких чудес.

* * *

освещает асфальт
прямоугольник-дверь
мне никого не жаль:
каждый тут - Бог и зверь.
здесь - кого только нет...
впрочем, сиди и пей.
ночью - меняют цвет
лица моих друзей.

МузЭй: ваши любимые стихи

главная