Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
20:04 

Георгий Иванов - Зеркала

ussur
Друг друга отражают зеркала,
Взаимно искажая отраженья.

Я верю не в непобедимость зла,
А только в неизбежность пораженья.

Не в музыку, что жизнь мою сожгла,
А в пепел, что остался от сожженья.

2

Игра судьбы. Игра добра и зла.
Игра ума. Игра воображенья.
«Друг друга отражают зеркала,
Взаимно искажая отраженья...»

Мне говорят — ты выиграл игру!
Но все равно. Я больше не играю.
Допустим, как поэт я не умру,
Зато как человек я умираю.

20:03 

Юнна Мориц. Велосипед

ussur
Велосипед, летящий в листопад
На крыльях красных, золотых и синих
В краю, где климат – не для апельсинов,
А снег и лёд – для ледорубов и лопат,
Ты – птица райская в аду кровобензинов,
Ты – упоительной свободы кровный брат.

Катись, прекрасный, – чтобы вечно быть вдали,
Сверкая спицами, дающими ответ
На – где же, где же (тут стоял!) велосипед,
Который мы давным-давно изобрели?..
Да там он, там он, в солнечной пыли,
И отовсюду виден на просвет.

Велосипед, летящий в листопад,
Где семицветный ветер конопат
От пыли солнечной небесного разброса, –
Листай дорогу!.. Мы в твои колёса
Поэтски вписаны, и вся цена вопроса –
Не впасть в засоса чёрного квадрат,
Над пьяным пламенем листвы летя с откоса.

20:02 

Гейдар Джемаль. Смерть - веселая улыбка

ussur
* * *
Смерть - веселая улыбка
Только танец
только танец
Ах, как весело и зыбко
Наводить на кость румянец
Счастья полная планета
Только танец
только танец
Эй, прорвемся без билета
В хороводы нежных пьяниц
Я душой цветок без стебля
Только танец
только танец
Прочь безносого констебля!
Выше череп,
оборванец!

1972-73

10:24 

Владимир Алейников "Когда в провинции болеют тополя"

camaron
***
Когда в провинции болеют тополя,
И свет погас, и форточку открыли,
Я буду жить, где провода в полях
И ласточек надломленные крылья,
Я буду жить в провинции, где март,
Где в колее надломленные льдинки
Слегка звенят, но, если и звенят,
Им вторит только облачко над рынком,
Где воробьи и сторожихи спят,
И старые стихи мои мольбою
В том самом старом домике звучат,
Где голуби приклеены к обоям,
Я буду жить, пока растает снег,
Пока стихи не дочитают тихо,
Пока живут и плачутся во сне
Усталые, большие сторожихи,
Пока обледенели провода,
Пока друзья живут, и нет любимой,
Пока не тает в мартовских садах
Тот неизменный, потаённый иней,
Покуда жилки тлеют на висках,
Покуда небо не сравнить с землёю,
Покуда грусть в протянутых руках
Не подарить – я ничего не стою,
Я буду жить, пока живёт земля,
Где свет погас, и форточку открыли,
Когда в провинции болеют тополя
И ласточек надломленные крылья.

12:34 

Давид Самойлов - Слова

camaron
Красиво падала листва,
Красиво плыли пароходы,
Стояли ясные погоды,
И праздничные торжества
Справлял сентябрь первоначальный,
Задумчивый, но не печальный.

И понял я, что в мире нет
Затёртых слов или явлений.
Их существо до самых недр
Взрывает потрясённый гений.
И ветер необыкновенный,
Когда он ветер, а не ветр.

Люблю обычные слова,
Как неизведанные страны.
Они понятны лишь сперва,
Потом значенья их туманны.
Их протирают, как стекло,
И в этом наше ремесло.

16:34 

Елена Шварц Воспоминание о странном угощении

camaron
Я отведала однажды
молока моей подруги
молока моей сестры –
не для утоленья жажды
а для вольности души.
Она выжала из груди
левой в чашку молоко
и оно в простой посуде
пело, пенилось легко.
Оно пахло чем-то птичьим,
чем-то волчьим и овечьим,
больше вечным, чем путь Млечный,
было теплым и густым.
Так когда-то дочь в пустыне
старика-отца поила,
став и матерью ему,
силой этой благостыни
в колыбель гроб превратила,
белизной прогнала тьму.
Из протока возле сердца
напоила ты меня –
не вампир я – ой ли – ужас –
оно пенилось, звеня,
сладким, теплым, вечным, мягким,
время в угол, вспять тесня.

16:31 

Елена Шварц "Поминальная свеча"

camaron
Я так люблю огонь,
Что я его целую,
Тянусь к нему рукой
И мою в нем лицо,
Раз духи нежные
Живут в нем, как в бутоне,
И тонких сил
Вокруг него кольцо.
Ведь это дом их,
Скорлупа, отрада,
А все другое
Слишком грубо им.

Я челку подожгла,
Ресницы опалила,
Мне показалось – ты
Трепещешь там в огне.
Ты хочешь, может быть,
Шепнуть словцо мне светом,
Трепещет огонек,
Но только тьма во мне.

16:29 

Елена Шварц "Как эта улица зовется..."

camaron
***
Как эта улица зовется — ты на дощечке прочитай,
А для меня ее названье — мой рай, потерянный мой рай.
Как этот город весь зовется — ты у прохожего узнай.
А для мeня его названье — мой рай, потерянный мой рай.
И потому что он потерян – его сады цветут еще,
И сердце бьется, сердце рвется счастливым пойманным лещом.
Там крысы черные сновали в кустах над светлою рекой –
Они допущены, им можно, ничто не портит рай земной.
Ты излучал сиянье даже заботливо мне говоря,
Что если пиво пьешь, то надо стакана подсолить края
Какое это было время - пойду взгляну в календари,
Ты как халат, тебя одели, Бог над тобою и внутри,
Ты ломок, тонок, ты крошишься фарфоровою чашкой – в ней
Просвечивает Бог, наверно. Мне это все видней, видней.
Он скорлупу твою земную проклевывает на глазах,
Ах, я взяла бы эту ношу, но я не внесена в реестр,
Пойдем же на проспект, посмотрим – как под дождем идет оркестр,
Как ливень теплый льется в зевы гремящих труб. Играя вниз.
C "Славянкой" падает с обрыва
Мой Парадиз.

15:22 

Елена Шварц "Выстрел"

camaron
C такою лёгкостью в теле проснулась —
Будто я вчера застрелилась
Вишневой косточкой…
Всё же косточка попала в цель
(хоть и не было там светло) —
В красную землю, лепестков метель
В благодатную занесло.
Она упала не в путь проезжий
И не на камне
И машет белыми руками
И цветью снежной
В самом деле (экое дело!)
В сердце что-то цвело и белело —
Сакура там расцвела.
Все — вплоть до самой малой кровинки, —
Замирая, дивились этой новинке.
Vita nuova болела,
Vita nuova бела.

04:30 

Геннадий Шпаликов "Бывает все на свете хорошо"

camaron
* * *
Бывает все на свете хорошо,-
В чем дело, сразу не поймешь,-
А просто летний дождь прошел,
Нормальный летний дождь.

Мелькнет в толпе знакомое лицо,
Веселые глаза,
А в них бежит Садовое кольцо,
А в них блестит Садовое кольцо,
И летняя гроза.

А я иду, шагаю по Москве,
И я пройти еще смогу
Соленый Тихий океан,
И тундру, и тайгу.

Над лодкой белый парус распущу,
Пока не знаю, с кем,
Но если я по дому загрущу,
Под снегом я фиалку отыщу
И вспомню о Москве.

08:57 

Вера Павлова "Они влюблены и счастливы."

camaron
* * *
Они влюблены и счастливы.

Он:
– Когда тебя нет,
мне кажется –
ты просто вышла
в соседнюю комнату.

Она:
– Когда ты выходишь
в соседнюю комнату,
мне кажется –
тебя больше нет.

03:00 

sichan - простейшее

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
я пишу: "вот, пеку пирог и варю компот".
в комментариях мне отвечают:
- вот!
у тебя, значит, мирная жизнь, компот,
а ты знаешь, что в мире война идет?

я пишу: "посмотрите, вот это - кот.
он смешной и ужасно себя ведет..."
в комментариях мне отвечают:
- черт!
как ты можешь?
там-то и там-то погиб народ!

я пишу: "я кормила птенца дрозда.
еле выжил, поскольку упал из гнезда".
а мне пишут:
- какого такого дрозда?
- ты, наверное, с глузду съехала, да?
ты не знаешь, что с рельсов сошли поезда,
есть ли дело нам до птенца дрозда?

и напишешь однажды: "лежу в траве,
мысли глупые скачут в моей голове..."
и внезапно на это придет ответ:
"я считал, что я мертв. оказалось, нет:
я читал про кота, про дрозда, компот:
это значит, что жизнь у других идет.
это значит: еще существует шанс.
для таких, как мы.
для меня.
для нас.

21.07.14

ЖЖ

07:13 

Александра Селезнёва - * * * (И вот жалеешь, что не уехал...)

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
И вот жалеешь, что не уехал, не слал всё к черту, не выбрал веру.
Пока хватало любви и смеха, пока не чувствовал болью тело,
Мотал бы к черту, уехал в Ниццу, как говорится, не знал бы горя.
Но вот вокруг пустота змеится, тускнеет офисный крематорий,

И ты жалеешь, что троекратно не слал всё на хер, не слал всех на хер.
И сердце бьется бедой о правду, как бьется в пол голова монахинь,
Ты не уехал, и остается цепляться с силой за эту ношу,
Но пустота и дрянное солнце не позволяют забыть о прошлом;

Пустынный офис и кофеварка, и ты совсем ничего не стоишь.
А солнце бьет глубоко и жарко сквозь миллионы несносных прозвищ,
Сквозь килограммы остатков грима, сквозь равнодушья броню из стали.

О Боже, что же теперь творим мы, когда боимся, что опоздали.

Тебе же тридцать, и вроде хватит, и все останется так как прежде,
А солнце бьет тебе прямо в кратер, в слепое жерло твоей надежды:
Мол, мог бы выжить и знать французский, найти любимых и множить мысли.
И офис видится крайне узким, и еще более ненавистным.

.

Пустынный офис мохнатым лесом себе представишь и чуть не плачешь.
Ведь все мы тут обладаем весом десятков спрятанных в нас же кладбищ

Недопобеды, недолюбви, и они болят, но никто не лечит.
И если бабочки, то лови их, ведь красота не бывает вечной.

И если дети, то убивай в них все то, что как-то в тебе убили.

А солнце бьется, как вечный кратер внутри душевной твоей могилы.

12:25 

Виктор Кочетков, "Июль 41-го"

Eh voila
В действительности все не так, как на самом деле
Нет, вовсе не из уст всеведа мудреца,
Она из уст солдата - та истина звучала:
«Чтоб знать, кто победит, не надо ждать конца,
Умеющий судить поймет и по началу».

Пылающий июль. Тридцатый день войны.
Все глубже, все наглей фашист вбивает клинья.
В руинах хуторок на берегу Десны.
Просторные дворы, пропахшие полынью.

Разрывы редких мин. Ружейная пальба.
Надсадный плач детей. Тоскливый рев скотины.
На сотни верст горят созревшие хлеба -
Ни горше, ни страшней не видел я картины.

Не утихает бой за лесом в стороне,
Густеет черный дым над поймою приречной.
И мечется фашист в бушующем огне,
На факел стал похож мешок его заплечный.

Закрыта жаркой мглой последняя изба,
И солнце в этой мгле едва-едва мигает.
На сотни верст горят созревшие хлеба -
Последний страх в себе Россия выжигает.

И плавятся в ночи как свечи тополя,
И слышен орлий крик над потрясенной далью,
От Буга до Десны пропитана земля
И кровью, и бедой, и горькой хлебной палью.

Все впереди еще. Смертельная борьба -
Москва и Сталинград, и Курск, и штурм Берлина.
Но тот, кто видел их - горящие хлеба,
Тот понимал, что Русь вовек необорима.

10:12 

Ирина Парусникова - И когда она засыпает...

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
и когда она засыпает в его руках он боится пошевелиться
и нежность его выходит за берега и грозит пролиться
на башенки возведённые из песка затопить бойницы
которые он годами клепал строгал чтоб с тоски не спиться
он отчётливо помнит как глубока на вид безобидная эта водица
хлебнёшь и тут же растут рога не река а козье копытце
иван останется в дураках не лебедь красна девица
он думает как ни была бы редка эта упрямая птица
не стоит она моего мирка уютной моей теплицы

от него осталось так мало он больше не хочет собой делиться

он смотрит как падает мокрый снег за окнами в жёлто-рыжем
фонарном свете сходясь тесней становятся неподвижны
дома он думает о весне она так спокойно дышит
он завтра скажет что так честней что хочет оставить нишу
в груди пустой что не ждал гостей что он не герой из книжек
мы сами творцы своих новостей и получатели мы же
да утро вечера мудреней вот стали б ещё потише
соседи в мышиной своей возне двумя этажами выше
а может просто остаться с ней попробовать вместе выжить

и тогда она вздрагивает во сне и прижимается ближе

09:43 

Игорь Северянин - Мне плакать хочется...

D-r Zlo
я убил зверя под баобабом
Мне плакать хочется о том, чего не будет,
Но что, казалось бы, свободно быть могло...
Мне плакать хочется о невозможном чуде,
В твои, Несбывная, глаза смотря светло...

Мне плакать хочется о празднике вселенском,
Где справедливость облачается в виссон...
Мне плакать хочется о чем-то деревенском,
Таком болезненном, как белый майский сон.

Мне плакать хочется о чем-то многом, многом
Неудержимо, безнадежно, горячо
О нелюбимом, о бесправном, о безногом,
Но большей частью — ни о ком и ни о чем...

17:38 

Вера Полозкова, "Что рассказал Шанкар своему другу Раджу, когда вернулся домой"

Eh voila
В действительности все не так, как на самом деле
когда я прилетел, раджу, я решил: эти люди живут как боги
сказочные пустые аэропорты, невиданные дороги

целое стекло в окне и фаянсовый унитаз даже в самой простой квартире
счастливы живущие здесь, сказал, как немногие в этом мире

парки их необъятны, раджу, дома у них монолитны
но никто из их обитателей не поет по утрам ни мантры,
ни киртана, ни молитвы

вроде бы никто из них не лентяй, ни один из них не бездельник -
но они ничего не делают, кроме денег:

кроме денег и денег, раджу, как будто они едят их:
только пачки купюр рекламируют на плакатах

представляешь, раджу, ни грязи, ни нищеты, но вот если большая трасса -
то во всю длину вдоль нее щиты, на которых деньги и даже - груды сырого мяса

кроме денег, раджу, как будто чтобы надеть их:
нанимают чужих людей, чтоб заботились об их детях

кроме денег, раджу, но как попадется навстречу нищий или калека -
так глядят, будто он недостоин имени человека

кроме денег, но не для того, раджу, чтоб жене купить на базаре
дорогих украшений или расшитых сари

а пойти и сдать в банк, и соседям служить примером -
и ходить только в сером, и жена чтоб ходила в сером

женщины их холёны, среди старух почти нет колченогих, дряблых
но никто из мужчин не поет для них,
не играет для них на таблах

дети их не умирают от скверной воды, от заразы в сезон дождей или черной пыли,
только я не видел, чтоб они бога благодарили

старики их живут одни, когда их душа покидает тело -
часто не находят ничьей, чтобы проводить ее захотела

самое смешное, раджу, что они нас с тобой жалели:
вы там детям на хлеб наскребаете еле-еле,

спите на циновке, ни разу не были ни в театре, ни на концерте -
люди, что друг другу по телефону желают смерти

я прожил среди них пять дней и сбежал на шестые сутки -
я всерьез опасался, что навсегда поврежусь в рассудке

и моя сангита аж всплеснула руками, как меня увидала:
принесла мне горячих роти и плошку дала

что с тобой, говорит, ты страшнее ракшаса, бледнее всякого европейца,
я аж разрыдался, раджу, надо ж было такого ужаса натерпеться

2 мая 2014 года

13:26 

Б.Весельчаков - Без привала и сна мы стоим перед черными кручами...

Eh voila
В действительности все не так, как на самом деле
Без привала и сна
Мы стоим перед черными кручами.
Впереди и вокруг
Видим только одно:
Ширь степная,
Сливаясь с наплывшими тучами,
Закипает, бурлит,
Как морское кипящее дно.
С рук срывая бинты,
Лезут в горы продрогшие люди.
Тропы стерла вода,
А пути развезло...
Мы несем на себе
Дула черных орудий.
Нас трясет,
Мы дрожим.
Буря,
Град,
Тяжело.
То обстрел,
То машины коробятся в тине,
То косые дожди
Налетают, дробясь...
Кто назвал в эти дни
Золотой Украину?
Здесь одна
Непролазная грязь!
Но и все ж под огнем,
В нерушимой надежде,
Мы идем по дороге,
Водой залитой,
Чтоб вернуть тебе все,
Чем ты славилась прежде,
Чтобы снова
Увидеть тебя золотой!

23:48 

Жорж Рибемон Дессень. Вселенский голод

ussur
Птенец который сидел на кончике моего носа
Птенец который пел у меня в глазу
Птенец который пил у меня с языка
И купался в моем сердце
От случая к случаю
Ведь так хорошо в безлунную ночь
Птенец кисельных берегов и молочных рек
Который свистел на смертном огне
Где он крылатый птенец
Я его съел

23:46 

Осип Мандельштам. День стоял о пяти головах...

ussur
День стоял о пяти головах. Сплошные пять суток
Я, сжимаясь, гордился пространством за то, что росло на дрожжах.
Сон был больше, чем слух, слух был старше, чем сон, - слитен, чуток,
А за нами неслись большаки на ямщицких вожжах.

День стоял о пяти головах, и, чумея от пляса,
Ехала конная, пешая шла черноверхая масса -
Расширеньем аорты могущества в белых ночах - нет, в ножах -
Глаз превращался в хвойное мясо.

На вершок бы мне синего моря, на игольное только ушко!
Чтобы двойка конвойного времени парусами неслась хорошо.
Сухомятная русская сказка, деревянная ложка, ау!
Где вы, трое славных ребят из железных ворот ГПУ?

Чтобы Пушкина чудный товар не пошёл по рукам дармоедов,
Грамотеет в шинелях с наганами племя пушкиноведов -
Молодые любители белозубых стишков.
На вершок бы мне синего моря, на игольное только ушко!

Поезд шёл на Урал. В раскрытые рты нам
Говорящий Чапаев с картины скакал звуковой...
За бревенчатым тылом, на ленте простынной
Утонуть и вскочить на коня своего!

Апрель - май 1935 Осип Мандельштам

МузЭй: ваши любимые стихи

главная