Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
16:13 

Борис Херсонский - Левиафан

Arme
унция совы
Главный герой кинофильма - это скелет кита.
Водка плохо, но все же лучше, чем наркота.
Люди в принципе несущественны, особенно, где холода.
Особенно, где к обрыву тяжело подступает вода.

Природа - задник спектакля, северный тусклый пейзаж,
он не знает ни похоти, ни государственных краж,
ему даже храм не нужен, здесь и сегодня, как встарь,
небо - предвечный купол, любая скала - алтарь.

И что там страсти людские, которым копейка цена,
и что там продажные твари, если вся земля спасена,
если кит, истлевший возле прибрежных скал,
легкой смерти искал и - нашел, что искал.

Поднять скелет - не по силам, понять - не по уму,
неведомо братским могилам, каково истлевать одному,
под ударами волн холодных, под крики голодных птиц,
под пенье солдат безродных, стоящих на страже границ.

Люди здесь неуместны и, чувствуя это, идут
прямиком к погибели, жизнь невозможна тут,
разве что жизнь чудовища, всплывающего со дна,
черным бугром возвышается над волнами его спина,

но и эта жизнь завершится, и через несколько лет
рядом с первым скелетом ляжет второй скелет.

07:04 

Э. М. *** (Нет ничего...).

Егор Кац
Нет ничего пошлее
ваших бесстрашных ладоней
Крепко укрывших глаза от дрянного мира

Нет ничего прекрасней
вашей свободы бояться
Я вот не в силах страху признаться в чувстве

Ваш идеальный облик
дорог отсутствием встречи
Важен моим незнанием ваших жестов

Ритма шагов - и тени
между воротником и усталой шеей
Между отцом и вами в ночном кошмаре

Если усталым утром
вас сквозь озноб увижу
Дайте мне рай утраты, от взора скрывшись.

14:36 

Константин Симонов. Немец

Helechka
В Берлине, на холодной сцене,
Пел немец, раненный в Испании,
По обвинению в измене
Казненный за глаза заранее,
Пять раз друзьями похороненный,
Пять раз гестапо провороненный,
То гримированный, то в тюрьмах ломанный,
То вновь иголкой в стог оброненный.

Воскресший, бледный, как видение,
Стоял он, шрамом изуродованный,
Как документ Сопротивления,
Вдруг в этом зале обнародованный.
Он пел в разрушенном Берлине
Все, что когда-то пел в Испании,
Все, что внутри, как в карантине,
Сидело в нем семь лет молчания.

Менялись оболочки тела,
Походки, паспорта и платья.
Но, молча душу сжав в объятья,
В нем песня еле слышно пела,
Она охрипла и болела,
Она в жару на досках билась,
Она в застенках огрубела
И в одиночках простудилась.

Она явилась в этом зале,
Где так давно ее не пели.
Одни, узнав ее, рыдали,
Другие глаз поднять не смели.
Над тем, кто предал ее на муки,
Она в молчанье постояла
И тихо положила руки
На плечи тех, кого узнала.

Все видели, она одета -
Из-под Мадрида, прямо с фронта -
В плащ и кожанку, с пистолетом,
И тельманку с значком Рот Фронта.
А тот, кто пел ее, казалось,
Не пел ее, а шел в сраженье,
И пересохших губ движенье,
Как ветер боя, лиц касалось.
......................................................
Мы шли с концерта с ним, усталым,
Обнявшись, как солдат с солдатом,
По тем разрушенным кварталам,
Где я шел в мае в сорок пятом.
Я с этим немцем шел, как с братом,
Шел длинным каменным кладбищем,
Недавно - взятым и проклятым,
Сегодня - просто пепелищем.

И я скорбел с ним, с немцем этим,
Что, в тюрьмы загнан и поборот,
Давно когда-то, в тридцать третьем,
Он не сумел спасти свой город.

1948

02:23 

Вениамин Борисов - Не торопитесь умирать

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Не торопитесь умирать,
не прерывайте разговора.
Летит машина со двора
как бык – на плащ тореадора.

И будет плач таких земных,
которых будет время старить.
Явитесь им в благие сны,
чтоб как-то дальше жить заставить.

Проходят все и вы прошли
и было всё как будто на спор…
Когда исчезнете вдали,
от вас останется лишь паспорт.

Так вот, пока вы здесь ещё,
вы только не кладите трубку,
поговорим же ни о чём,
я знаю, что сейчас вам трудно,

что хочется захлопнуть мир,
как будто крышку от рояля
и стать безжизненным на миг,
исчезнув там, где вы стояли.

Начните вновь, в который раз.
Забудьте, пожалейте память.
Ведь новый день даёт нам шанс
тем, что он просто наступает.

Страничка автора на Стихире.

07:57 

Александр Габриэль - * * * (Меж нами не было любви...)

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Меж нами не было любви, была лишь яркость катастрофы,
предвосхищаемый финал, где поезд мчится под откос...
Но эта горечь на губах рождала образы и строфы,
в которых знанью вопреки всё было честно и всерьез.

Меж нами не было любви. Любовь ушла из лексикона.
Сгорела пара тысяч солнц, нас обогрев - не опалив...
И мы надежду быть вдвоем определили вне закона,
меж наших странных берегов придумав Берингов пролив.

Всё было просто и легко, как "ехал грека через реку",
но даже в легкости сидел сомнений будущих росток.
А счастье так легко списать на притяжение молекул,
на недоверье к слову "боль" и на весенний кровоток.

Пройдя весь путь от первых встреч и до финального аккорда -
хоть притворись, что всё прошло;
хоть душу в клочья изорви -
"Меж нами не было любви" - мы догму выучили твёрдо,
так ничего и не найдя, что выше этой нелюбви.

12:15 

Яля Кудряшова - А320

okno
Застопори дверь, а дальше дыши размеренно,
Тебе ещё нужно столько всего успеть.
Ведь смерть не любит скорых и неуверенных,
Она вообще капризная дама - смерть.

Ты долго считал, до часа, до сантиметра,
Раскраивал карту, забыв про еду и сон,
Момент приземления, скорость, потоки ветра,
Ведь лучше так, чем виски и Паркинсон.

Теперь пригодилась пятёрка по математике
(Насколько неважной в детстве она была)
Когда облака богатой мохнатой мантией
Ложатся на развернувшийся срез крыла.

И ветер шумит, и горы встают, как башни.
Вот счастье,
Последний миг его неминуем.
А тем, позади, почти что не будет страшно,
Лишь тридцать секунд
Из последних
Восьми
Минут.(с)

интересно, какие чувства и мысли вызывает у вас это стихотворение.

05:03 

Игорь Джерри Курас

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
* * *
Кленовый свод, побитый синевой —
весь лес повис в росе и птичьем свисте.
И гусеницы — там, над головой,
(клянусь, я слышу!) поедают листья.
Прими меня: как солнце, как росу;
прими меня, как сладкую микстуру
лесной травы. Прими меня в лесу
за волка. Приручи, и волчью шкуру
примни на мне, как приминают мох,
на шею мне набрось свой узкий пояс —
и я пойду с тобой, и, видит Бог,
у ног твоих я лягу, успокоясь.

Непамятник
Я памятник себе — и больше никому.
Любезен буду тем, но нелюбезен этим.
Пусть зарастёт ко мне, и прорастёт вокруг —
там, с высоты столпа, никто и не заметит.
Приподнялись над всем ночные этажи:
кто требовал винца, кто торговал венцами.
Я тот, кто просто жил — любовью дорожил,
оспаривал глупца с такими же глупцами.
И в мой жестокий век, и в твой жестокий век,
и в наш жестокий век — все звёзды нам мерцали,
но — беспробудным сном утяжелённых век
не пробудил ни ты, ни я, ни те, что с нами.
Не финн, и не калмык, не гордый внук славян —
сам по себе стою, не вылепленный в глине,
не в бронзе отлитой, не в камне изваян —
не во главе угла, и не посередине.

14:06 

Елена Касьян - * * * (И никуда не денешься...)

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
И никуда не денешься,
плачь не плачь,
так отворяют облако
в полынью,
так обнимают мёрзлого в грубый плащ,
«всё обойдётся», - скажут,
а после пьют…

Странное дело –
думаешь, всё пережил,
чёркаешь календарь или куришь в ночь,
тащишь свои долги
из последних жил,
а вот едва замешкался –
не помочь.

Странное дело –
вымарал каждый слог,
где про любовь, про стерпится,
про навек…
а над тобой склоняется добрый бог
и осторожно гладит
по голове.

И никуда не денешься,
злись не злись,
но просыпаться будем по одному.
Так проживают зиму, как будто жизнь,
и потихоньку вносят себя
в весну.

15:04 

Анастасия Журавлева "Тетка прожила семьдесят три года..."

NikkValeriev
И, как с небес добывший крови сокол, спускалось сердце на руку к тебе
Тетка прожила семьдесят три года,
И пятьдесят из них вела дневники.
«Выкопали картошку...»
«Отелилась корова...»
«Была на демонстрации в честь Великого Октября...»
Реже: «Ходила на концерт в поселковый клуб».

Однажды брат утащил у нее дневник.
Читали и перечитывали, хохотали до слез.
Жестокие дети, где нам было понять...

Тетка уходила из жизни постепенно.
«Продала корову...»
«Забросила огород...»
«Отменили демонстрацию в честь Великого Октября...»
Позже закрыли и клуб,
Но ей было уже все равно.

Последняя запись:
«Привезли в какой-то огромный город.
Оставили то ли в гостинице, то ли в больнице.
У меня четыре соседки. Нет холодной воды.
Отобрали пальто и шапку.
Не знаю, как выйти к реке».

18:48 

Арсений Тарковский "Вот и лето прошло"

ussur
Вот и лето прошло,
Словно и не бывало.
На пригреве тепло.
Только этого мало.

Все, что сбыться могло,
Мне, как лист пятипалый,
Прямо в руки легло,
Только этого мало.

Понапрасну ни зло,
Ни добро не пропало,
Все горело светло,
Только этого мало.

Жизнь брала под крыло,
Берегла и спасала,
Мне и вправду везло.
Только этого мало.

Листьев не обожгло,
Веток не обломало...
День промыт, как стекло,
Только этого мало.

10:52 

Екатерина Перченкова

Arme
унция совы
Погляди, он скажет, шар голубой и воздушный колокол,
молоко тумана, ранние сумерки вдоль берегов.
Господи, нет ничего тяжелее облака.
Горше мёда нет ничего.

Погляди, он скажет, набело перелистаны
перелески, выселки, двери с пустых петель.
Дети мои осины, синицы, лиственницы.
Не плачь, не пугай детей.

Погляди, он скажет, водоросли и волосы,
корни и руки, золото и шитьё.
Господи, нет печальней воды, поющей о воздухе.
Нет счастливей её.

ЖЖ

13:52 

Киплинг - Гиены

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Перевод: К.Симонов

Когда похоронный патруль уйдёт
И коршуны улетят,
Приходит о мёртвом взять отчёт
Мудрых гиен отряд.

За что он умер и как он жил -
Это им все равно.
Добраться до мяса, костей и жил
Им надо, пока темно.

Война приготовила пир для них,
Где можно жрать без помех.
Из всех беззащитных тварей земных
Мертвец беззащитней всех.

Козёл бодает, воняет тля,
Ребёнок дает пинки.
Но бедный мёртвый солдат короля
Не может поднять руки.

Гиены вонзают в песок клыки,
И чавкают, и рычат.
И вот уж солдатские башмаки
Навстречу луне торчат.

Вот он и вышел на свет, солдат,-
Ни друзей, никого.
Одни гиеньи глаза глядят
В пустые зрачки его.

Гиены и трусов, и храбрецов
Жуют без лишних затей,
Но они не пятнают имен мертвецов:
Это - дело людей.

14:15 

Мария Махова "говори"

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Она слышит тебя, говори, говори.
Она – каменный лев всех пустынь и любых территорий.
Что у камня внутри?.. Только камень у камня внутри.
Лев срывается с места и прыгает в море.
Чёрное небо накроет его, как плед.
Чёрное море смыкает над ним очи.
Что у моря внутри?.. В его сердце – каменный лев
всех одиночеств.

Там, за этой чертой, полосой, поделённой на две,
где кричат: твоя очередь, зверь, не тяни, прыгай в пламя,
лев не прыгнет в кольцо, потому что он больше не зверь,
он спрессованное молчание,
серый камень.

Говори, говори! Перекрой эти трубы и медь,
этот бред, этот страх, эту брань и горящие кольца,
лев услышит тебя, он вчера был готов умереть,
а сегодня он вышел на берег и смотрит на солнце.

Говори, не молчи, высыхают сады и ручьи,
выгорают последние дни, сокращаются сроки,
мы на грани, мы смотрим на пламя, мы больше ничьи,
пролистай, перечти, отмотай эти старые плёнки,

нарисуй этот берег и всё, что за ним, и ещё
расплети этот узел, придумай другую развязку,
чтобы ком этот в горле растаял, распался, ушёл,
чтоб пропал этот смог, этот мрак, этот ток, эта тряска…

Она слышит тебя, не молчи, говори, говори.
Только нем горизонт, безответен, беззвучен, безнотен…
Голоса всей земли переходят то в шёпот, то в крик.
Лев плывёт по волне,
лев плывёт по волне,
он свободен.

ЖЖ

12:30 

Виктор Ёж "Поговори со мною, милый"

gold-a
Грести надо, голубчик, - работать. Иначе утонешь.
Поговори со мною, милый,… Как «о чём»?
Есть сотни тем и никаких запретов…
Давай о том, как вьётся над плечом
Дымок твоей вонючей сигареты?

Или о том, как я всю ночь ждала
(Святое же – корпоративы мужа).
Пришёл под утро, буркнул: «Как дела?»,
И спать улёгся, так и не дослушав.

Ещё о том, как я люблю цветы!!!
Купить букет… ну что бывает проще?
Или, скажи мне, сколько лет уж ты
По-хамски называешь маму тёщей?

Литература?... С ходу… Сын – лентяй!
Ему за четверть двойка на повестке..
А кто ему твердил, что Пьер – слюнтяй?
И что из всех ЛГ мужик – лишь Ржевский…

О чём ещё?... Ну можно о кино…
Не ходим никуда – сидим как в колбе.
А говорят, что там дывным-давно
Какое-то три Д и что-то Долби

Да… есть ТиВи, но есть ли в этом прок?
За пульт бороться очень я устала.
Зато (зачем-то) знаю назубок
Всех игроков футбольного финала.

Ну а ремонт?... Ему конца же нет…
Зачем в него залезли мы с тобою?
Уже три года стелется паркет…
Уже три года клеятся обои…

Поговори со мною, милый,… Как «зачем»?
На сердце – слякоть, за окошком – осень…
Есть сотни тем,… поверь мне,… сотни тем…
А я пока раскрыла только восемь…

(с)

03:44 

Вера Сухомлин - Мне не страшно

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Мне не страшно, что я всего лишь твое ребро.
Мне не страшно построить трон, возвести на трон.
По привычке на крышке сердца пишу «не тронь»,
Чтоб никто не касался клавиш.

Я же рвусь к тебе, как в той песне у «Мумий Тролль» –
Караванами, пароходами, всем нутром…
Я боюсь: мы однажды столкнемся с тобой в метро –
Только ты не узнаешь меня. Ты меня не узнаешь.

Нет, не страшно не рядом, ведь ты же невдалеке.
Я могу ощущать тебя, приходя к реке,
Я могу танцевать с тобою в моей строке
И молчать на одном языке, что всего дороже.
Ни ствола на виске, ни кинжала на волоске
Не боюсь. Я боюсь прикоснуться к твоей руке.
Я боюсь прикоснуться однажды к твоей руке –
И не встретить дрожи.

(И понять, что мы – не. Но одно. Не одно и то же).

Потому что тогда – для чего это все? Кому?
Кто вернет мне огонь, кто откроет мою тюрьму?
Что случится со мною, когда я тебя обниму?
И когда позовет звезда, кто пойдет за нею?

Мне не страшно перед тобою стереть весь грим.
Но о нас не напишет Грин, не напишут Гримм,
А мой собственный голос теперь может только скрим,
Но в такой тесситуре я петь о тебе не смею

И молчу. Что не дать рукам – отдаю перу.
Я не очень-то важный гость на твоем пиру.
Бесприютный, безвольный лист на твоем ветру,
Не боясь высоты, я боюсь подниматься выше...

Я боюсь не того, что мы, вспыхнув, перегорим.
Засмотревшись на небо, сорвемся с отвесной крыши.

Нет. Мне страшно, что мы однажды поговорим.
Только ты не услышишь меня. Ты меня не услышишь.


Страница автора на Стихире.

07:08 

Вислава Шимборска - Наиболее важен в трагедии акт шестой...

Arme
унция совы
Наиболее важен в трагедии акт шестой:
воскресение из мертвых венчает убийства на сцене,
поправляют парики, тряпки,
вырывают нож из груди,
снимают петлю с шеи,
живые и мертвые вместе выходят к публике.

Белеет ладонь на пронзенном сердце.
Жертва блаженно уставилась на палача.
Жизнерадостно кланяется самоубийца.
Отвешивает поклоны отрубленная голова.

Попрана вечность носком королевского башмачка.
Развеяны выводы полями шляпы.
Непоправима решимость завтра начать все сначала.

Мысль, что за кулисами они терпеливо ждали,
не снимая костюма, не смывая грима,
трогает меня больше, чем тирады трагедии.

Но поистине вдохновляет падение занавеса
и то, что видно в узком просвете:
вот одна рука потянулась к брошенному цветку,
вот другая поднимает выпавший меч.

И тогда уже третья, невидимая,
выполняет свою повинность
стискивает мне горло.

(пер. В. Коркия)

19:25 

"ТЕНЬ" Мария Буркова

Kaiser Reinhard
А на борту нарисован крест...// Делай и не умирай// А выход был, вы просто не заметили
TO SERVE AND PROTEKT!
надпись на патрульной машине
американской полиции


На морде электровоза
Полосы набекрень.
Совсем обнаглели звёзды,
В ночь превратили день.

На рельсах остались блики,
А ветру на всё плевать.
А сверху кто-то великий
Устал уже поспевать.

Заплыли по небу тучи –
Ни солнца, ни звёзд, ни луны.
А сверху кто-то могучий
Вцепился клешнёй в наши сны.

А мы на перроне топтались
И слышали это спиной.
Сквозь зубы по-русски ругались,
Планируя смыться домой.

А знавший не торопился –
Ведь каша и дома всё та ж.
И кто-то за нас вступился,
В небесный взлетя бельэтаж.

Оставшись здесь, на перроне,
Разборки он там наводил,
И ведали только вороны,
Зачем он так долго курил.

И всех отпустил же тот коготь,
Что душу всем скрёб исподволь.
А парню далёко до бога,
Он спрятать пытается боль.

Молчит, улыбается, шутит,
Мол, что-то хреново ему.
И все позабыли минуты,
Когда вдруг почуяли Тьму.

И парню захочется пива,
Залить одиночества рок.
А мир всё такой же спесивый,
И поезд идёт на восток.

19:05 

Федерико Гарсия Лорка

ussur
Март улетит,
не оставив следа.

Но январь в небесах навсегда.

Январь -
это звезд вековая метель.

А март - мимолетная тень.

Январь.
В моих старых, как небо, зрачках.

Март.
В моих свежих руках.

10:58 

Вислава Шимборска О смерти без почтения

camaron
Не понимает шуток,
не смыслит в звездах,
в ткачестве, пахоте, рудах,
в строительстве кораблей и мостов.

В разговоры о планах на завтра
вставляет последнее слово
не на тему.

И не владеет толком
своим ремеслом:
ни могилу выкопать,
ни гроб сколотить,
ни убрать за собой.

Занимается умерщвлением,
но совершенно бездарно,
без системы и сноровки,
словно на каждом из нас обучается.

Триумфы триумфами,
но сколько поражений,
неточных ударов,
повторных попыток!

Ей иногда не хватает силы
сбить муху в полете.
Не одной гусенице
дала себя обогнать.

А всевозможные клубни, усы,
плавники, трахеи, стручки,
весенние перья и зимний мех
свидетельствуют о пробелах
в ее канительной работе.

Злой ее воли недостаточно,
наших войн и переворотов, как всегда,
слишком мало.

Сердечки постукивают под скорлупками,
крепнут скелеты младенцев,
ростки вытягиваются до первых листочков
и до высоких деревьев на горизонте.

Кто утверждает, что смерть всемогуща, –
живое подтверждение
собственной неправоты.

Любая жизнь
каждую минуту смертна.

Но смерть
к этой минуте всегда опаздывает.
И напрасно дергает ручку
невидимой двери.

Кто сколько успел,
того уж отнять не сможет.

20:06 

Линор Горалик . Как в норе лежали они с волчком

ussur
Как в норе лежали они с волчком, -
зайчик на боку, а волчок ничком, -
а над небом звездочка восходила.
Зайчик гладил волчка, говорил: "Пора",
а волчок бурчал, - мол, пойдем с утра, -
словно это была игра,
словно ничего не происходило, -
словно вовсе звездочка не всходила.

Им пора бы вставать, собирать дары -
и брести чащобами декабря,
и ронять короны в его снега,
слепнуть от пурги и жевать цингу,
и нести свои души к иным берегам,
по ночам вмерзая друг в друга
(так бы здесь Иордан вмерзал в берега),
укрываться снегом и пить снега, -
потому лишь, что это происходило:
потому что над небом звездочка восходила.

Но они всё лежали, к бочку бочок:
зайчик бодрствовал, крепко спал волчок,
и над сном его звездочка восходила, -
и во сне его мучила, изводила, -
и во сне к себе уводила:
шел волчок пешком, зайчик спал верхом
и во сне обо всем говорил с волчком:
"Се," - говорил он, - "и адских нор глубина
рядом с тобой не пугает меня.
И на что мне Его дары,
когда здесь, в норе,
я лежу меж твоих ушей?
И на что мне заботиться о душе?
Меж твоих зубов нет бессмертней моей души.»

Так они лежали, и их короны лежали,
и они прядали ушами, надеялись и не дышали,
никуда не шли, ничего не несли, никого не провозглашали
и мечтали, чтоб время не проходило,
чтобы ничего не происходило, -
но над небом звездочка восходила.

Но проклятая звездочка восходила.

МузЭй: ваши любимые стихи

главная